Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

— Вы не верите, что это Дроздов, но готовите слепок.

— Я верю следам больше, чем вашим воспоминаниям. Это не одно и то же.

Надя отошла к окну. Её плечи снова напряглись при далёком артиллерийском разрыве, но девушка сразу посмотрела на часы и начала считать про себя.

Александра заметила.

— Куда перенесли? — спросила она.

Надя прислушалась.

— Дальше к северу. От нас уходит.

— Хорошо.

Девушка встретила её взгляд. Между ними не было улыбки, но появилось понимание, которое не требовало слов. Сегодня Надя не победила страх. Он никуда не исчез. Просто рядом с ним возникла работа, и работа оказалась сильнее на несколько минут.

Савельев прибыл через четверть часа. Он осмотрел часовню, клинья у ставни, следы и путь отхода. Слушал доклады по отдельности, чтобы люди не подстраивали воспоминания друг под друга.

Александра рассказала о сигнале, немецком ответном блике и последующем артиллерийском ударе. Надя воспроизвела ритм закрытия ставни. Савельев записал последовательность.

— Длинное закрытие, короткое, два быстрых открытия, — повторил он. — После этого огонь по северной дороге.

— Возможно, заранее согласованный номер, — сказала Александра.

— Проверим по другим ударам.

Он перешёл к следу. Сравнил рисунок, измерил длину и положение повреждённого края.

— Очень похоже.

— Дроздов, — сказала Надя.

Савельев поднял голову.

— Пока след сапога.

— Его сапога.

— Вы видели, как он оставил этот отпечаток?

— Нет.

— Тогда след сапога.

Александра подошла ближе.

— Вы не можете продолжать делать вид, что совпадений мало. Лидия собиралась говорить с ним. Его голос вызывает память. Ожог совпадает. Фраза совпадает. Теперь обувь.

— Я ничего не изображаю. Именно потому, что совпадений становится много, мы проверим их осторожно.

— За ночь он уничтожит сапоги.

— За ним наблюдают.

— Он уже ушёл от трёх групп.

— Если человек у часовни был Дроздовом.

— Вы сами понимаете, что был.

Савельев выпрямился.

— Я понимаю, что один из главных подозреваемых — Дроздов. Это не даёт права объявить установленным то, что ещё не установлено.

— А если он передаст ещё одну цель?

— Канал часовни раскрыт. Здание возьмут под постоянный контроль.

— Есть другие точки.

— Поэтому проверяем все.

Надя не выдержала:

— Пока вы проверяете, люди гибнут.

Савельев посмотрел на неё без раздражения.

— Люди погибнут и в том случае, если мы арестуем штабного командира, сорвём управление и предупредим настоящего агента. Вы хотите найти человека, виновного в смерти Бурова. Я тоже. Но ваша боль не является методом расследования.

Надя побледнела и отвернулась.

Александра почувствовала желание ударить Савельева словами, но понимала, что он прав. Оперуполномоченный не мог позволить себе принять решение только потому, что оно приносило эмоциональное облегчение.

— Что будете делать? — спросила она.

— Сначала проверим сапоги Дроздова. Не открыто. Утром посмотрим, в чём он придёт на службу. Потом обследуем хозяйственные ямы и печи. Люди часто уничтожают обувь не полностью.

— А если он уже понял, что след нашли?

— Погоня была. Он понимает, что следы могли остаться. Именно поэтому может попытаться избавиться от сапогов.

— И вы позволите?

— Нет.

Он повернулся к Громову.

— Часовню не занимать открыто. Поставить скрытое наблюдение. Пусть источник считает канал ещё пригодным.

— После погони? — спросил капитан.

— Он понимает, что человек у окна обнаружен. Но может не знать, нашли ли сам механизм и установили ли значение сигналов. Иногда агент возвращается проверить.

— Или отправит другого.

— Тем лучше.

Савельев забрал деревянный клин, зарисовал положение ставни и приказал не трогать остальное без необходимости.

Возвращались в штаб в темноте. Группа шла через разрушенные дворы, стараясь не выходить на дорогу. Александра несла винтовку без патрона в патроннике. Надя двигалась рядом.

— Ты справилась, — сказала Александра, когда они остановились у забора, пропуская санитарную группу.

— С чем?

— С обстрелом.

— Меня трясло.

— Но ты считала.

— Потому что ты заставила.

— В следующий раз начнёшь сама.

Надя помолчала.

— А если не смогу?

— Сможешь считать хотя бы до трёх. Потом дальше.

— Буров тоже говорил, что страх не проходит сразу.

— Он был прав.

— Ты его не знала.

— По твоим рассказам уже знаю немного.

Надя поправила сумку.

— Когда увидела человека у часовни, я хотела бежать вниз.

— Я тоже.

— Но ты осталась.

— После Белова научилась.

— Значит, иногда тебя можно научить.

— Не распространяй. Испортишь репутацию.

На этот раз Надя тихо рассмеялась.

У штаба оружие сдали. Савельев ушёл проверять Дроздова, Громов — докладывать начальнику штаба. Александру вернули в помещение под охраной. Надя осталась рядом, записывая события по времени.

— Сигнал начался в семнадцать двадцать три, — сказала она. — Или двадцать четыре?

— Двадцать три. Первый ответный блик — через сорок секунд.

— Артиллерийский выстрел?

— Через восемь минут после окончания сигнала.

— Первый разрыв — ещё через двенадцать секунд.

Надя записала.

— Если ритм означает номер цели, немцы должны заранее иметь таблицу.

— Да.

— Значит, документальный канал передаёт список целей, а часовня только выбирает нужную.

Александра посмотрела на девушку.

— Именно.

— Тогда один человек может ночью передать подробную кальку через тайник, а днём показать номер.

— Или подробные сведения передаёт один, сигналы — другой.

— Но человек у часовни знал проходы и носил командирские сапоги.

— Да.

— Дроздов.

— Вероятно.

Надя подняла брови.

— Уже не «возможно»?

— След сильнее ощущения.

— Савельев на тебя плохо влияет.

— Иногда полезно.

Они закончили запись ближе к полуночи. Надя ушла спать в помещение связных. Александра осталась одна.

Она лежала на лавке и слушала штаб. Телефонные звонки, шаги, отрывистые команды. Где-то среди этих звуков мог находиться человек, который несколько часов назад стоял у окна часовни, закрывал ставню и направлял немецкие снаряды на своих.

Если это был Дроздов, он уже знал, что погоня едва не настигла его. Возможно, видел Александру на склоне. Понимал, что Лидия не только выжила, но продолжает идти по тому же следу.

Александра закрыла глаза.

Образ появился почти сразу.

Тёмная сторожка. Лампа. Екатерина стоит у двери, повернувшись спиной. Мужская рука возле большого пальца покрыта светлым ожогом. Голос говорит, что тайник должен быть под половицей. Потом короткий металлический звук.

Выстрел.

Образ оборвался, оставив после себя боль в затылке и вкус крови во рту.

На этот раз Александра увидела больше. Не лицо, но движение. Человек стоял внутри сторожки вместе с ними. Не подошёл из леса. Не застал случайно.

Лидия и Екатерина пришли с ним.

Утром дверь открылась раньше обычного. Надя вошла без кружек и без приветствия.

— Дроздов уже в штабе.

Александра села.

— В чём?

— В новых сапогах.

Она поднялась слишком быстро. Мир качнулся, но Александра удержалась за стену.

— Старые?

— Сказал, что вчера испортил возле печи. Подошва отошла. Выбросил.

— Куда?

— В хозяйственную яму.

За дверью появился Савельев.

— Уже проверяют, — сказал он. — Вы обе остаётесь здесь.