Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го - Ксения Чернова

Тело Лидии не отозвалось страхом. Ни вспышки лампы, ни руки с ремнём. Только обычное напряжение рядом с человеком, которого Александра считала убийцей. Возможно, остаточная память не появлялась по желанию. Возможно, Лидия уже показала всё, что могла.

Разбор занял меньше часа. Громов подробно описал немецкую реакцию, Надя воспроизвела время разрывов, Александра рассказала о манекене. Савельев особенно заинтересовался ложной щелью.

— Келлер проверяет, насколько быстро вы реагируете на оптические признаки, — сказал он.

— Теперь знает, что простого блика мало, — ответила Александра.

— Значит, следующая приманка будет сложнее.

— Или ударит по напарнице.

Надя подняла голову.

— Почему по мне?

— Потому что ты остановила выстрел. Если Келлер наблюдал, понял, что пара работает вместе.

Громов нахмурился.

— На следующих выходах позиции менять. Крылову отдельно не оставлять.

— Я не ребёнок, — сказала Надя.

— Именно поэтому противник может считать вас целью.

Разбор закончился ближе к вечеру. Савельев ушёл к начальнику штаба, Громов — проверять наблюдение за канцелярией. Александру вернули в помещение. Белый халат ещё сушился, поэтому ей оставили телогрейку и одеяло.

Надя принесла ужин. Поставила миски, затем села рядом.

— За Дроздовым следят двое, — сказала она тихо.

— Откуда знаешь?

— Видела гражданского возле хозяйственного двора и одного разведчика у оперативной комнаты. Они делают вид, что не знают друг друга.

— Савельев приказал не вмешиваться.

— Я не вмешиваюсь. Просто смотрю.

Александра попробовала кашу.

— Неплохо.

— Каша?

— Наблюдение.

— Ты сама учила.

Они ели молча. После ужина Надя ушла забрать высохшие вещи. Вернулась через двадцать минут с маскировочным халатом, сложенным через руку.

— У печи кто-нибудь был? — спросила Александра.

— Половина штаба. Сушили шинели, сапоги, портянки. Дежурная санитарка следила.

— Дроздов?

— Не видела.

Надя положила халат на лавку.

— Завтра снова выход?

— Если Савельев не арестует Дроздова ночью.

— Не арестует.

— Знаю.

За дверью послышались быстрые шаги. Кто-то потребовал открыть помещение. Караульный ответил, затем замок повернулся.

Вошёл Дроздов.

Он был без фуражки, лицо напряжено. Следом шли Савельев, Громов, два бойца и писарь Бочаров. У одного бойца в руках находилась пустая полевая сумка.

— Встать, — приказал Савельев.

Александра поднялась.

— Что произошло?

Дроздов ответил раньше:

— Из оперативной папки исчезла калька.

— Какая?

— Рабочая схема передислокации подразделений на восточном участке. Документ был на месте после дневного оформления. Сейчас его нет.

Александра посмотрела на Савельева.

— Вы думаете, я взяла её с позиции?

— Обыск проводится во всех помещениях, где находились люди, имевшие доступ к коридору и сушильной комнате, — ответил он официальным тоном. — Ваше — одно из них.

— Я всё время была под охраной.

— Поэтому обыск либо подтвердит это, либо даст новые обстоятельства.

Дроздов подошёл к лавке.

— Где ваши вещи?

— Перед вами.

— Маскировочный халат сегодня возвращали из сушилки?

— Да.

Надя шагнула вперёд.

— Я сама принесла. Проверяла карманы.

— Подкладку проверяли? — спросил Дроздов.

Александра почувствовала холод.

Вопрос прозвучал слишком точно.

Савельев посмотрел на старшего лейтенанта.

— Почему подкладку?

— Предыдущую тетрадь нашли в чехле с двойным швом. Ветрова уже использовала скрытые места.

— Лидия использовала, — поправила Александра.

Дроздов встретил её взгляд.

— Для документов разницы нет.

Бойцы начали обыск. Один проверил лавку, одеяло и ящик. Второй осмотрел телогрейку, сапоги, личные письма и чехол винтовочных принадлежностей. Надя стояла у стены, сжимая кулаки.

Маскировочный халат разложили на столе. На ткани ещё оставались влажные участки. Боец проверил карманы, провёл руками по швам.

— Здесь плотнее, — сказал он.

Возле нижнего края подкладки прощупывался прямоугольный предмет.

Александра подошла ближе, но Громов остановил её рукой.

Боец распорол несколько стежков ножом. Из подкладки показалась сложенная калька.

В помещении стало тихо.

Дроздов не выразил торжества. Только тяжело выдохнул, словно получил подтверждение неприятной, но ожидаемой версии.

Савельев взял документ через ткань и развернул на столе.

Рабочая схема. Координаты, маршруты, номера подразделений, время передвижения. В правом нижнем углу стояла подпись оперативной канцелярии.

— Та самая? — спросил Савельев.

Дроздов сравнил номер.

— Да.

Надя резко произнесла:

— Её подбросили.

— Когда? — спросил Дроздов.

— В сушилке.

— Там постоянно находились люди. Но халат принадлежит Ветровой.

— Именно поэтому его удобно использовать.

— Или именно поэтому она спрятала документ в месте, которое уже однажды помогло скрыть тетрадь.

Александра смотрела на кальку. Она никогда раньше её не видела. Документ выглядел настоящим, не копией. Бумага тонкая, линии аккуратные, подписи и исправления выполнены разными карандашами.

— Кто мог взять? — спросил Громов.

Дроздов повернулся к нему.

— Из оперативной комнаты документ исчез после того, как туда несколько раз заходили связные и писари. Ветрова сама не могла войти, но у неё есть Крылова.

Надя побледнела.

— Я не брала.

— Вы постоянно находитесь рядом, передаёте донесения и свободно ходите по штабу.

— Я служу связной.

— Именно.

Александра шагнула между ними.

— Надя не имеет отношения.

— Откуда уверенность? — спросил Дроздов. — Вы сами утверждаете, что не помните прежних связей Лидии. Возможно, Крылова была вашим сообщником ещё до потери памяти.

Девушка смотрела так, будто получила удар.

Громов поднял руку.

— Хватит предположений. Сначала проверяем документ и доступ.

— Документ найден у задержанной, — сказал Дроздов. — После обстрела ложного района, в котором она участвовала.

— Именно поэтому слишком удобно, — ответил капитан.

— То есть вы предлагаете игнорировать прямую улику?

— Предлагаю установить, когда калька изготовлена и кто последним держал её в руках.

Дроздов покачал головой.

— Вы снова защищаете её.

— Я защищаю расследование от поспешного вывода.

Фраза напоминала Савельева. Оперуполномоченный это заметил, но не вмешался сразу. Он рассматривал подкладку, стежки и края бумаги.

— Ветрова, — произнёс Савельев. — Когда получили халат?

— Перед первым выходом. Носила несколько дней.

— Сегодня снимали?

— Отдала Наде после возвращения.

— Крылова?

— Отнесла в сушильное помещение. Оставила у печи под присмотром санитарки. Забрала через двадцать минут.

— Кто находился там?

Надя перечислила: две санитарки, телефонист, писарь Федин, несколько бойцов, сушивших одежду. Дроздова она не видела.

— Халат оставался без вашего непосредственного наблюдения?

— Да.

— Значит, подбросить могли.

Дроздов сжал губы.

— Или Крылова могла получить документ от Ветровой раньше и спрятать сама.

— Ветрова всё время находилась с Громовым и группой, — сказал Савельев. — Крылова тоже. Документ исчез после их возвращения.

— Тогда сообщник передал кальку в сушильную комнату.

— Возможно.

Дроздов посмотрел на него.

— Вы снова превращаете очевидное в одну из версий.

— Это моя работа.

Он сложил кальку и передал писарю.

— Ветрова отстраняется от всех выходов. Крылова — тоже, до окончания проверки. Оружие не выдавать. Охрану усилить.

Александра почувствовала, как внутри поднимается протест.

— Вы понимаете, что именно этого добивается Дроздов?

Савельев резко повернулся.

— Молчать.

— Канал его канцелярии подтвердился. Через несколько часов у меня находят документ из той же комнаты.

— Молчать, Ветрова.

— Он подбросил кальку.

Дроздов побледнел от злости.

— На основании чего?

— На основании того, что вы