Убийство в ирландской деревушке - Карлин О’Коннор

более того, он даже не знает, что может задать мне такой вопрос, потому что я сообщил об этом только вам. И я попросил вас сохранить это между нами. Вы ведь можете это сделать?

– Мне просто кажется, что это может быть важным.

– Уверяю вас, это не важно.

– Может, вы могли бы убедить меня, назвав имя этого человека? Чтобы мне не пришлось обращаться к гарде Фланнери.

Батлер встал:

– Не буду больше отнимать ваше время. Если сбор средств устраивается, чтобы покрыть расходы на похороны, настоятельно рекомендую вам работать напрямую со мной.

Шивон тоже поднялась. Очевидно, выдавать свои секреты Джон Батлер не собирался. Но говорить о Мэри Мерфи он был готов, так что Шивон продолжила за это цепляться:

– Есть ли причина полагать, что, попади деньги напрямую к Мэри Мерфи, ваша часть не поступит вам вовремя?

Шивон пыталась подобрать наиболее деликатные слова, чтобы узнать, не думает ли Батлер, что Мэри Мерфи и вовсе не станет ему платить. Найл ведь намекнул, что они отчаянно нуждались в деньгах. Может, она тоже пыталась найти для Билли адвоката получше? Знала ли она о россказнях, которые распускал Найл? Шивон пожалела, что задала Мэри слишком мало вопросов.

– Мне не хочется на кого-то наговаривать. Смерть – дело деликатное, как вам известно.

– Как мне известно?

– Простите. Просто вы ведь сами прошли через скорбь. Многим людям в такое время сложно принимать решения, особенно финансовые. Боюсь, что в число этих людей входит и Мэри Мерфи. Только прошу вас, пусть это останется между нами. До меня дошли слухи, будто она собирается нанять для Билли нового адвоката. К тому же недешевого.

– Где вы это услышали?

– Прошу прощения. Не хочу сказать ничего лишнего. Многим наше дело не понять. Разумеется, я счастлив, что в большинстве своем жители Килбейна здоровы и полны сил. Они наслаждаются старостью, и это прекрасно, но не для моего бизнеса. Мне нужны эти деньги. Без них, боюсь, мне придется попросту закрыться.

– Я и не знала, что все настолько плохо.

– Да, как я уже сказал – времена меняются. Люди занимаются спортом, следят за питанием. Запретили курить в пабах. Я слышал, что даже вы взялись бегать по утрам.

Даже я?

– И вы видели, что Майк Грейнджер теперь продает кудрявую капусту? Кудрявую капусту! Можете в это поверить? – Лицо Джона Батлера исказила гримаса боли. – Слишком мало людей стало умирать.

– Насчет денег буду общаться с вами напрямую, только вы скажите, кто сделал депозит для Найла. Если мне это не покажется странным, я не буду ничего говорить гарде Фланнери.

Батлер вздохнул:

– Он работал в магазине Шиди. Вы знали?

– Да, – ответила Шивон.

– Брайди Шиди просто принесла его последнюю зарплату. Вот и все.

– А…

– Вот видите, ничего подозрительного.

– Да, вы правы. Это просто хороший поступок.

По дороге домой Шивон все думала о разговоре с Батлером. Получается, Брайди Шиди обманула ее насчет дня рождения Шеймуса. Она не хотела, чтобы тот знал, что она тоже была в магазине. Теперь его зарплату приносит она, а не Шеймус. Неужели подозрения Шивон подтверждались? Неужели Брайди изменяла мужу с Найлом? Хоть у них была разница в возрасте, и не такое в жизни бывало. Шивон пообещала, что ничего не скажет Шеймусу. Но теперь она сомневалась – может, стоило? Теперь девушка решительно ничего не понимала.

Шивон была уже на полпути домой, когда осознала, что забыла сумочку на диване Батлера. Она поспешила обратно; Джона в комнате уже не было, так что она молча взяла сумочку и направилась к выходу.

– Мне нужен этот заем, – вдруг раздался голос Джона. Шивон развернулсь. Джон Батлер стоял в небольшом вестибюле, ведущем в комнату. – Сколько угодно, но в идеале – двадцать тысяч евро.

Шивон замерла. Двадцать тысяч евро. Эти слова отдались в ее голове голосом Найла.

Кое-кто готов дать мне двадцать тысяч евро.

Может, просто совпадение? Или Мэри Мерфи переняла дело Найла и сама занялась вымогательством и «кое-кем» был Джон Батлер?

Шивон не поняла, что стояла без движений, как вдруг Джон Батлер резко развернулся и увидел ее. Он нахмурился, словно решил, что девушка специально его подслушивала. Он правда так подумал?

Шивон подняла сумочку:

– Я тут ее забыла.

– Ох, – сказал Джон, – как нехорошо.

* * *

Эти слова вертелись в голове Шивон всю дорогу домой. Ох, как нехорошо. Какой Джон все-таки жуткий тип. Она ведь забрала сумочку, что же тут нехорошего? Или это было предупреждение? «Нехорошо, что ты меня застукала?» Или это была угроза? А вдруг Джон Батлер – убийца?

Глава 18

– Думаешь, кто-то придет? – спросил Киран, стоя у окна и оглядывая Сарсфилд-стрит.

– Да, – ответила Шивон, потрепав его по голове. – Это сбор средств для ма Найла. Все придут.

Последние два дня шестерка О'Салливанов полностью посвятила готовке для предстоящего собрания, и вот настало утро воскресенья. Шивон и Гранья друг с другом практически не разговаривали. Гранья заявила, что никаких сообщений ей той ночью не приходило, что Энн все это приснилось. От этих слов у Энн из глаз ручьями потекли слезы, а Шивон и Гранья разозлились друг на друга еще больше. Шивон не знала, чему верить. У Энн был очень тонкий слух, но ей и правда могло это присниться. Или, может, на самом деле она услышала что-то другое. Одно Шивон знала точно: все это сеет раздор в их семье. Ей оставалось лишь надеяться, что помощь соседям как-то поспособствует восстановлению хороших отношений.

Сразу после мессы бистро заполнилось посетителями. О'Салливанам и самим хорошо было бы посетить мессу, но из-за подготовки времени совсем не было. Отец Кирни будет не в восторге, но, вероятно, войдет в их положение. Следующий час прошел быстро, пока они наносили последние штрихи: расставляли свечи, тарелки, приборы, цветы и горы еды. Шивон сильно волновалась. Все должно пройти идеально, потому что иначе в их бистро больше никогда не будет клиентов, а это значит, что они могут просто собирать вещички и идти куда глаза глядят.

Двери должны были открыться только в одиннадцать, но в половине у бистро уже образовалась очередь.

– Вот видишь? – сказала Шивон. – Я же говорила.

– Ух ты! – воскликнул Киран.

– Офигеть, – усмехнулся Оуэн. Они дали друг другу пять.

Шивон распахнула двери. Первой в очереди, прямо по центру, стояла Мэри Мерфи, облаченная в черное, в шляпке с черной кружевой вуалью. Дождавшись, чтобы Мэри прошла внутрь, народ потянулся за ней. Вскоре бистро уже было наполнено голосами и добрыми намерениями.

– Ну