Последний гость номера 313 - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Ищи, Дарина. Чудес не бывает. Если баба шантажирует Саида десятилетиями, она не с неба упала. У нее должна быть точка входа в эту семью. А история семьи — это отель.

— А что, если она вообще никогда не регистрировалась? — я потянулась к стопке картонных папок с газетными вырезками, которые притащил Кумран. — Логика, Вадик. Если Саид за двадцать лет не смог ее найти, значит, в официальных бумагах отеля ее нет. Уж он-то догадался бы проверить амбарные книги или поручил бы это Раджу Пателю и его предшественникам.

— Мужская, оперская логика, Дарина Сергеевна, подсказывает мне другое, — Вадик присел на край металлического стола. — Человека можно стереть из цифровой базы. Можно вырвать страницу из книги. Но нельзя стереть человека из памяти людей и случайных фотографий. Давай сюда вырезки.

Мы разделили архив. Я взяла глянцевые буклеты и светскую хронику восьмидесятых, Вадик углубился в старые финансовые отчеты и газетные статьи о строительстве.

Прошло еще полчаса. Тишина в подвале снова стала рабочей.

— Смотри! — Я придвинула к Вадику выцветшую вырезку из местного англоязычного журнала за 1982 год. — Статья о благотворительном вечере, который устроила Элис Кэролл-аль-Хади. Фотография Элис, ее мужа Омара и их пятнадцатилетнего сына — отца нынешнего Эштона. А теперь посмотри на задний план…

Вадик прищурился. В тени раскидистой пальмы, чуть позади семьи владельцев, стояла молодая женщина со светлыми волосами, уложенными мягкой волной. Лицо было наполовину скрыто тенью от широкой шляпы, но стать, гордая посадка головы…

— Она, — уверенно сказал майор. — Блондинка с портрета.

— Читаем подпись под фото, — я ткнула ногтем в мелкий шрифт. — «Владельцы отеля с сыном Эштоном и его британским тьютором, мисс Эндрюс».

— Мисс Эндрюс, — медленно протянул Вадик. — Имени нет. Только фамилия. Тьютор. Учительница.

— Гувернантка, компаньонка, доверенное лицо, — подхватила я, чувствуя, как внутри натягивается струна азарта. — Женская интуиция кричит мне, Вадик, что Кей — это ее имя. Кей Эндрюс.

— Допустим, — Тифлисов потер щетину. — В 1982 году ей на вид лет двадцать пять. Она приехала учить подростка.

— У Элис и Омара долго не было детей, и Эштон-старший — очень поздний ребенок, — задумчиво произнесла я. — Хотя по нынешним временам родить в сорок семь не выглядит чудом, но тогда…

— Значит, Эштону-старшему было лет десять, а Кей всего двадцать, когда она впервые приехала сюда примерно в семьдесят седьмом, — Вадик мгновенно произвел расчеты в уме. — А когда в 1987-м в аварии погибли Элис и Омар аль-Хади, нашей тьюторше было около тридцати.

— И скорее всего, она помогала молодому Эштону-старшему в делах, — кивнула я, подхватывая его мысль. — В отеле нет должности «бывшая гувернантка хозяина». Она была всего на десять лет старше своего ученика. Может, она даже приходилась дальней родственницей Элис. Со временем Кей и Эштон-старший наверняка стали близкими друзьями. Когда в двадцать лет он принял управление отелем после смерти родителей, она явно стала его главным доверенным лицом, хотя официально прямой связи никто бы не нашел.

— И не исключаю, что первые догадки о неслучайной смерти хозяев у нее могли возникнуть еще и тогда. И наша Кей стала вести себя тише воды и ниже травы. Идем дальше, — прищурился Тифлисов. — В 2006-м убивают родителей уже Эштона-младшего, и Мейсон передает Кей документы. Ей на тот момент около пятидесяти.

— Но нигде не упоминается, что она была рядом с Эштоном-младшим после трагедии, — заметила я.

— Значит, Кей Эндрюс понимала, что быть рядом смертельно опасно. Спасти наследника своих покровителей она могла лишь на расстоянии, время от времени отправляя «весточки» Саиду.

— Все сходится! — я подняла на Вадика сияющие глаза. — А Мейсону в 2006-м было шестьдесят. Идеальный возраст для зрелого романа, майор. Британский детектив приезжает расследовать земельные махинации, встречает британскую леди, которая всю жизнь отдала этой семье. Они влюбляются. Мейсон погибает, но успевает передать ей оригиналы кадастровых планов, потому что знает — она умнее и преданнее всех.

— И серьги, — напомнил Вадик. — Ты забыла, что за год до этого она оставила у него в Британии серьги.

— Точно! — я щелкнула пальцами, и звук гулко разнесся по подвалу. — В две тысячи шестом внуку, нынешнему хозяину отеля, было девятнадцать или двадцать. Кей давно перестала быть просто тьютором его отца. За двадцать с лишним лет она стала для них членом семьи, который всегда оставался в тени. Если Элис и Омар доверили ей воспитание сына, очевидно, что они легко доверили бы ей и свои дела. Так же поступил после гибели родителей и сам Эштон-старший. Думаю, в тот момент у Саида еще не было своих людей в отеле Кэроллов, и он не знал, насколько близкие у них отношения с бывшей гувернанткой.

— А Кей Эндрюс периодически ездила в Британию по делам отеля. Или просто в отпуск, на родину. А может, она даже там какое-то время жила, пока снова не понадобилась семье аль-Хади, — кивнул Вадик. — Там они с Мейсоном и встретились. Классика. Взрослые, умные люди. Романтика, туманы, забытые на тумбочке винтажные серьги. А в 2006-м Мейсон прилетает сюда расследовать земельные махинации Саида, и их пути пересекаются, как мы уже поняли, спустя год после последней встречи.

— Я бы сказала, что, скорее, она и позвала сюда Геррика, почуяв что-то неладное. Или… — я перевела неуверенный взгляд на Вадика.

— Продолжайте, мисс Шторм. У вас неплохо получается.

— Или Геррик Мейсон прилетел сюда спасать именно ее, а потом попал в круговорот событий и передрягу, которая стоила ему жизни.

Смущение вдруг горячей волной растеклось по моему телу. Я смотрела на Вадика — небритого, в нелепой гавайской рубашке поверх майки, с кругами под глазами от бессонной ночи в дамском коридоре. И параллель ударила меня наотмашь.

Британский детектив бросил все и прилетел в чужую страну вытаскивать женщину, которую любил. И мой майор Тифлисов сделал ровно то же самое. Примчался по первому зову, точнее, даже без зова… Рискуя карьерой, влез в чужое расследование, подставился под не пойми что в Дубае и здесь. И теперь сидел, разбирая старые архивные документы в подвале отеля, вместо того чтобы нырять с пирса. И, если придется, он тоже отдаст за меня жизнь. Ни за что не произнесет этого вслух, отшутится в своей грубоватой манере, но отдаст.

Я поспешно отвела глаза, чувствуя себя совершенно непривычно и уязвимо.

— Любовь заставляет людей делать глупости, Дарина, — голос Вадика в полумраке прозвучал непривычно низко, с легкой хрипотцой. Он не спешил отстраняться. Наоборот, чуть склонился, и я почувствовала кожей тепло его дыхания. — Даже суровых сыщиков.

— Я не привыкла, чтобы меня спасали, — вырвалось у