Один из нас виновен - Стив Кавана

— Милый, им нужно поговорить со мной наедине.

— Это недолго, — добавил Гарри. — Заварили бы нам кофейку: и отвлечетесь, и старика согреете.

— Боюсь, Патрик не умеет варить кофе, — сказала Ванесса.

Мы промолчали. Наверное, когда растешь богатым, не приходится самому варить кофе. Мне хотелось спросить, умеет ли он хотя бы сам подтирать задницу, но сейчас было не время.

Он резко поднялся, не разжимая пальцев, переплетенных с пальцами Ванессы. Потянул ее за собой и направился к двери, почти волоком выводя из комнаты. Я откинулся на спинку дивана, чтобы лучше видеть. В коридоре Ванесса вырвала руку, но Патрик тут же схватил ее за другое запястье.

Гарри тоже откинулся назад и схватил меня за руку, когда я попытался встать. Усадил обратно. Я посмотрел на него. Гарри покачал головой. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы заметить, что меня задело. Я сдержал злость. Едва.

Патрик сжал ее запястье сильнее.

Я встал, вдохнул и постарался сбить напряжение.

— Ванесса, может, поговорим где-нибудь наедине? И ради вашего мужа вам, пожалуй, лучше несколько дней пожить в другом месте. Пресса пока не узнала об аресте, но скоро узнает. Уверен, Патрик не хочет, чтобы перед домом дежурили папарацци. Многие издания охотно подхватят эту историю. Его предвыборной кампании это не поможет.

Они о чем-то зашептались, но слов я не разобрал. Патрик отпустил ее.

— Ты прав, Эдди, — сказала она. — Я только соберу сумку.

Она обогнула мужа и побежала наверх.

Патрик уставился на меня. Когда Ванесса отошла достаточно далеко, он спросил:

— С каких пор тебя так заботит моя политическая карьера?

Гарри вышел из гостиной.

— Мы хотим как лучше для Ванессы и ее семьи, — сказал он.

— Она ваша клиентка. Я — нет. Не лезьте в мои дела.

— Сегодня я встречался с вашим отцом, — сказал я. — Его беспокоит, как дело Молли Грин отразится на семье. Вы правы: для меня на первом месте Ванесса, а вы — ее семья. Пожалуй, мне стоит последовать совету вашего отца и попытаться защитить вас всех.

— Мне не нужна твоя защита.

— Разумеется, Патрик.

— Для тебя я мистер Вандерпул. Ты знаешь, кто мой отец. Знаешь, насколько влиятельна моя семья. — Он брызгал слюной, плечи напряглись, глаза не отрывались от меня. — Прояви чертово уважение.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Прошу прощения, мистер Вандерпул. Мне плевать, кто ваш папочка. Если я еще раз увижу, что вы причиняете боль жене, я, на хрен, отправлю вас в нокаут. При всем уважении.

Он замер.

Не знал, что делать.

— Идемте, — сказала Ванесса, появившись в коридоре с дорожной сумкой и пальто на руках.

Когда мы уходили, она даже не посмотрела на мужа.

Никто не произнес ни слова.

И это говорило о многом.

В машине Гарри я сел с Ванессой сзади.

— Спасибо, — сказала она. — Я знаю, ты хотел как лучше. Но не стоило этого делать.

— Он всегда так себя ведет? — спросил я.

— Иногда.

— Он раньше тебя бил?

Она отвернулась к окну, за которым проплывал город.

Я молчал. Она тоже.

Какое-то время мы ехали в тишине. Я понял, что сегодня не время задавать ей трудные вопросы. Сначала нужно больше узнать об уликах обвинения. Потом можно будет выложить карты на стол.

Гарри спросил, в каком отеле она хотела бы остановиться. Где-нибудь в стороне от привычных мест, где она прежде не бывала. Мы выбрали «Хилтон Гарден». Гарри повернул налево и поехал в центр.

— Тебе придется не высовываться, пока дело не закончится. Никому не звони, кроме меня.

— А как же та женщина, второй адвокат? Восс?

— Я хочу, чтобы ты отказалась от ее услуг, но пока рано. Сейчас просто перестанем выходить с ней на связь. Мне надо подумать.

— Что будет дальше?

— Ждем материалы обвинения. У твоего свекра влиятельные друзья. Суд назначат быстро. Восс этому поспособствует. Когда поймем, что именно есть у прокурора, откажемся от Восс, начнем свое расследование и приготовимся к борьбе. Сейчас не хочу засыпать тебя вопросами. Поговорим позже, когда узнаем больше. Но один вопрос все-таки есть. Ты когда-нибудь слышала имя Тереза Чейз?

— Нет. А должна?

— Ее упомянул один из политических противников твоего мужа. Сказал, что ему о ней известно. Мои сыщики ничего не нашли, и я подумал, может, ты знаешь.

— Прости. Никогда не слышала этого имени.

— О чем Патрик шептал тебе перед нашим уходом?

Она повернулась ко мне. Я вновь увидел страх в ее глазах.

— Я не могу сказать.