Смертельная глубина - Уилл Дин

Повисает тишина.

– Поэтому я никогда не говорю, что был «морским котиком», – внезапно говорит Майк. – Я не рассказываю об учебке, о том, как мы вышли из Колорадо, о своих высадках, о том, как мы с операторами союзников безобразничали. Я не имею права на свои воспоминания.

Мы ничего не говорим.

Майк еще сильнее понижает голос.

– Раньше я волновался, что, если заведу детей, они вырастут такими же трусами, как их старик. Эта глупая мысль зрела в моей голове долгие годы, становилась все крепче. А потом я встретил Эмили, и ей хватило недалекости со мной съехаться, а потом и уговорить на детей.

Он чешет кадык.

– Она сказала, что наши дети вырастут нормальными, если мы правильно их воспитаем.

Майк поджимает губы.

– А потом врачи огорошили нас тем, что родителями нам, скорее всего, не быть. У обоих проблемы. Без шансов. Так что и тут я всех подвел.

– Я ничего об этом не знал, – говорит Андре. – И я вообще мало что знаю в этой жизни. Кроме того, что ты водолаз мирового уровня.

– Так точно, – говорит Майк, кивая. – С этим, мать его, не поспоришь.

– Ребята, к вам спускается детектив Макдуфф. Вы уже общались с ним по интеркому. К полуночи будет у вас.

Я смотрю на часы рядом с датчиком на стене. Стрелка опускается, но давление как будто становится сильнее. Пять минут до полуночи. Мы не чувствуем время внутри барокамеры. И пространство тоже. Мы живем в дюйме от реального мира, от вашего мира, от вселенной, где работают законы и правила, но при этом существуем в другой галактике. Полиция Грампиана, прокурор и ИПБ якобы имеют над нами власть, но на самом деле это не так. Когда мы находимся под давлением, то одновременно неприкасаемы и чертовски уязвимы.

– И еще кое-что. Послушай, Брук, – говорит Халвор. – Батарейки для камеры зарядили, передадим через медшлюз. Но детектив попросил ничего не удалять и не записывать ничего нового, пока он не даст тебе отмашку. Отбой.

Я хмурюсь.

– Так точно.

Я достаю батарейки из медшлюза и устанавливаю в камеру. У меня осталось места на двадцать семь минут видео.

Новые полотенца лежат на койке ровно там же, где обычно сидел Лео, когда ел яичницу, раскладывал пасьянс или что-то писал.

– Ими можно пользоваться? – говорю я, показывая на стопку.

– Полотенцами? – уточняет Андре.

Я пожимаю плечами.

Джамбо говорит:

– Полагаю, что да. Суперинтендант сказал, что вертолет доставит почту? Я правильно запомнил?

Майк отвечает:

– Про почту он не говорил. Только про то, что образцы с тел отправят обратно вертолетом.

– По-моему, речь шла о свежих журналах и газетах, – добавляет Андре. – Чтобы вам, луддитам[4], было что почитать.

– Ты словарь проглотил? – спрашивает Джамбо.

– Клетчатки не хватало, – откликается Андре.

Мы улыбаемся. Когда мы отпускаем глупые шутки, становится спокойнее. Кажется, что все нормально. И что мы, возможно, выберемся живыми из этого стального саркофага.

Сквозь иллюминатор я краем глаза замечаю Макдуффа, хотя его и не подводят к нам. Новое лицо на корабле. Он похож на человека, который привык, чтобы его слушали, и который без стеснения войдет в любые двери. И вместе с тем здесь он как будто лишний. Удобные кожаные ботинки, темно-серые, чуть тесноватые брюки, усы с проседью.

Майк ложится на койку.

Макдуфф исчезает из виду.

Я начинаю писать письмо Стиву и детям.

Глава 37

Проходит время.

Не будь у нас работающих часов, мы бы думали, что сейчас ночь. Не потому, что мы не видим мир. Освещение не подстраивается. Частота появлений Бетти не меняется, потому что СОВР работает двадцать четыре часа в сутки, и те, кто трудится в море, всегда на смене. Сейчас мне нужно было бы спать, чтобы проснуться в четыре, успеть подготовиться и к пяти быть в колоколе. Но вместо этого я лежу на койке, неподалеку от мертвого человека в мешке, и пытаюсь ощутить запах своих детей с наволочек для подушки.

Нет, единственное, что указывает на время, это снижение уровня шума на судне. Мы расположены недалеко от открытой палубы «Дип Топаз». На колоколе мы должны спускаться через колодец, а оборудование со снаряжением и инструментами нам обычно передают крановщики и такелажники. Днем мы слышим удары и ощущаем создаваемую ими вибрацию. Промышленное оборудование, как правило, тяжелое, потому что ему нужно противостоять силам, властвующим на дне моря, – течениям и агрессивной соленой воде. Мы работаем в темном царстве, где вообще никто не рад нашему присутствию.

Время от времени с палубы доносятся негромкие звуки. Там работают мужчины и женщины, и их служба так же опасна, как и наша, просто с другим привкусом риска. Им приходится пахать под дождем в неудобном снаряжении, сапогах, спасательных жилетах и касках, на скользкой открытой палубе, какая бы ни была погода. С моря их накрывают волны, а им приходится цеплять к крючкам и сетям разнообразное оборудование. Когда-то я была одной из них и всегда буду невероятно уважать каждого из работников палубы за то, что они умудряются делать за небольшую часть нашей зарплаты.

Майк сидит в жилой части камеры и что-то пишет в дневник с кожаным переплетом.

Я переворачиваюсь на койке и придвигаюсь поближе.

Какая-то схема? Похоже на чертежи или что-то в этом духе.

Он замечает, что я смотрю на него, и закрывает дневник.

– Брук? – спрашивает ночной суперинтендант.

– Все еще здесь.

– Андре?

– Дышу.

– Джамбо?

Ответа нет.

Глава 38

– Джамбо? – кричит Майк. – Гэри, ленивый британский ублюдок. Ты с нами, дружок?

И снова нет ответа.

У меня на затылке выступает пот.

Камера гудит.

Майк прыгает и рывком отдергивает занавеску Джамбо.

Я все вижу со своей верхней койки.

У меня билет в первый ряд.

По моей спине стекает капелька пота.

Джамбо резко открывает глаза.

– Что? – спрашивает он.

– Ты жив, придурок?

– Жив ли я? – говорит он с ужасом, машинально проверяя пульс на шее. – Вроде бы да. Конечно, мать вашу, я жив. Господи боже, Майк, у меня чуть сердечный приступ не случился. Жив ли я, блин.

– Принято, – говорит Майк, на губах – улыбка от облегчения. Он отходит к скамье.

Джамбо поправляет занавеску и снова ее задергивает, ругаясь себе под нос, и я сама не могу сдержать улыбки. Два наших товарища мертвы, а мы по-прежнему воспринимаем новые предосторожности и проверки как нечто неудобное. Шок часто превращается в расстройство и нетерпение. Возможно, Майк и Джамбо так разговаривают друг