Смертельная глубина - Уилл Дин

Он делает глубокий вдох.

– Целые дни дрейфования и безумия. Моряки с пустыми глазами, которые больше не могли молиться из-за жажды. Дедушка сказал нам, что в воде не было атеистов. Ни одного. Он дружил с одним парнем из Техаса, и дедушке пришлось наблюдать за тем, как тот испустил дух и умер. Тени плавников, кружащие вокруг, постоянно были рядом. Грязные спасательные жилеты покачивались на воде вдалеке. Крики было слышно до того, как они замечали, кто их издает. Мужчины рыдали среди мертвых тел, а акулы продолжали сновать рядом и убивать одного за другим. Спасения не было. Один самолет нашел их и забрал. Три сотни с чем-то выживших из тысячи двухсот членов команды. Дедушка однажды рассказал нам все это. И это был главный урок.

Мы ничего не говорим.

– Он научил меня, что нужно жить. Не сожалея. И прислушиваться к своей чуйке.

После небольшой паузы мы получаем стопку журналов. «Мэнс Хэлс», «Джи Кью», «Гарденерс Мансли», «Ридерз Дайджест».

– «Ридерз чертов Дайджест?» – спрашивает Джамбо, разрывая молчание и вставая с койки. Он берет журнал: – Я что, настолько старый?

– Вообще-то да, Джам, – говорит Андре с облегчением в голосе. – Ты фактически ископаемое.

– Это уж точно.

Мы перебираем стопку, и каждый выбирает по три штуки. Нам положили «Космополитен» и «Вог», их забирает Андре, потому что мне подобное неинтересно.

– У меня такое ощущение, что я здесь уже месяц, – говорит Майк. – Мне нужны новости. «Сан». «Таймс». «Уолл-стрит Джорнал». Чтобы забыть об этом корабле.

– Не положено, – говорит Джамбо, проводя языком по зубам.

Андре хмурится. Жестом просит объяснить.

– Ты сам они и есть, малыш, – говорит Джамбо. – Новости. Так мне думается. Мы все тут новости. Нам ведь не пришлют анализы и отчеты о том, что случилось с Пакетиком и Споком, верно? И радио тоже не включат, помнишь? «Технические неполадки». Да, конечно. «По всему судну». Естественно. Никаких новостей мы не получим. Так проще всего свести нас с ума. Они управляют всей информацией, которую мы получаем.

Глава 40

Атмосфера в барокамере напоминает студенческую кухню утром после ночной попойки. Мы не грязные и не потрепанные, – потому что в нас вбили чистоплотность десятком разных способов, армейских и гражданских, – но мы устали и не в себе. У нас нет похмелья, хотя на самом деле есть: здесь все постоянно гудит, нет кислорода, гелий впитался в наши мягкие ткани, стрелка датчика давления раздражает нас своим едва заметным движением.

Гипотеза Джамбо о том, что поступающую к нам информацию контролируют, пускает мой разум в пляс, а мне, запертой здесь, только этого и не хватало. Я уточнила у команды, когда мы получим письма и газеты, когда услышим радио. Теперь мне придется заставить себя думать о чем-то другом.

Мы едим, потому что знаем, что скоро нам понадобятся силы на то, чтобы стащить Лео с койки, перенести его и протолкнуть в мокрую камеру, в люк на потолке, в узкий туннель, а потом и в саму гипербарическую шлюпку. Питание для водолазов жизненно важно. Конечно, порой мы жрем как свиньи, но если вы хотите долго оставаться на плаву, вам нужно иметь возможность положиться на свое тело в выполнении самых сложных задач тогда, когда это потребуется.

По совету с пункта управления мы проверяем жизненные показатели друг друга: температуру, пульс, дыхание, кровяное давление.

Никаких новостей о шлюпке. Возможно, мы услышим, как они откроют люк и достанут тело. Может, даже ощутим, ведь мы все связаны.

– Пинокль или пики?

– Пики, – говорит Андре.

– Бурре, – говорит Майк.

– Нет, – хором отвечают Джамбо и Андре. В бурре всегда выигрывает Майк.

Мы очищаем столик и скамьи, а потом убираем мешки с мусором в медшлюз и протираем люк и крюки.

Андре раздает карты, его ноги занимают слишком много пространства у стола.

– Что случилось в первый вечер за той партией, когда мы сели за стол? – спрашивает Андре.

– Не важно, – говорит Майк, забирая свои карты.

– Да ладно, – подначивает Джамбо.

– Что? – говорит Майк. – Они хотели сыграть, я согласился. Заняло меньше часа. Я же говорю, не важно.

– Кто они? – спрашивает Андре.

Майк поднимает подбородок. Теперь я вижу его глаза под козырьком кепки.

– Один из Бетти, тощий, который очень хочет работать по эту сторону люка. И один парень с камбуза, выглядит как старший и более уродливый брат снежного человека. И еще один крановщик. Сообразили на четверых.

Андре заканчивает раздавать карты:

– И?

– Как сам думаешь?

– Ты выиграл.

– Да, – говорит Майк. – Я выиграл.

– И? – повторяет Андре.

– Мы в карты играть будем?

– Бурре – игра опасная, – говорит Джамбо.

– В ту ночь точно была, – говорит Майк без улыбки.

– Хотела бы я прогуляться, – добавляю я.

Они все смеются.

– И что тут еще скажешь? – говорит Майк.

Я смотрю на него.

– Мы сыграли партию, – повторяет он, поправляя кепку. – Атмосфера слегка… накалилась. Все как всегда. Я выиграл у парня с камбуза немного наличных. Ничего серьезного. А еще ключи у крановщика, бывшего морского офицера. Тоже мелочь какую-то.

Андре хмурится:

– Ты сказал «ключи». От дома или от машины?

– От мотоцикла, – говорит Майк. – «Хонда», пятьсот кубов. Я не забрал их, а выиграл. Посмотрим, что мне достанется, когда выйду из бака. Учитывая, какой я везучий, скорее всего, ржавое ведро.

– А тот, другой парень, Бетти, который отвечает за нашу жизнь? – спрашивает Андре.

– Больше не будет дурить.

– Сколько он тебе должен, Майк? – спрашиваю я.

– Достаточно.

Я глубоко вздыхаю.

– Сколько?

– Пятнадцать штук.

Глава 41

Я сижу с затуманенным взглядом, уставившись в иллюминатор, а мимо проходят многочисленные люди в форме, в касках, с наушниками, свисающими с шеи, направляясь на палубу и обратно.

Мы приближаемся к Абердину. Все эти ребята отлично выспались, а теперь отправятся домой, а нам предстоит сидеть взаперти еще сутки с четвертью.

– Я все, – говорит Андре.

– Хватит жаловаться, – отрезает Джамбо. – Мы пережили эту ночь. Майк?

– Чего тебе? – раздается грубый голос с койки.

– Мы все пережили эту ночь.

– Большое дело.

– Итак, теперь мы знаем, что кто-то затаил злобу, – говорит Джамбо. – И этот кто-то портит нашу еду и воду, возможно, объединившись с дружком с камбуза.

– Все эти сложности из-за игры в бурре? – спрашивает Андре.

Он не черствый. Я к тому, что любому, кто не является водолазом, его комментарий показался бы возмутительным. Но здесь, внизу, юмор у нас примерно такой же черный, как нефть,