Смертельная глубина - Уилл Дин

Детектив задал мне сегодня так много вопросов, что я не могу перестать перебирать их в голове, лежа на койке и ногой в носке касаясь занавески. Он спрашивал о наших отношениях с другими членами команды, с операторами системы жизнеобеспечения, с Халвором. Голос ему как будто не подходит. У Макдуффа пышные усы, и они темнее, чем остатки волос на голове. В них застряли крошки. Я спросила, в курсе ли наши родственники и связался ли кто-то с семьями на берегу. Он ответил, что нам обязательно сообщат обо всем и что он изучил все подробности о моих предыдущих местах работы, чтобы разобраться, кто из нас уже пересекался в прошлом. Очевидно, что у него есть доступ ко всем записям. Он очень много спрашивал о Стиве и детях, а еще о нашей ипотеке и о той проблемке с полицией Йоркшира. Речь шла о штрафе за превышение скорости, но он все равно у меня это уточнил.

Я зажимаю нос и продуваюсь.

Четыре утра.

Еще целых полтора дня до того, как мы сможем открыть люк.

Тридцать шесть часов в этом чистилище.

Детектив Макдуфф и суперинтендант уточнили, не против ли мы дополнительной камеры, когда доберемся до Абердина. Они спросили, можно ли установить ее так, чтобы записывать происходящее на койках. Мы ответили, что никто не возражает.

Я вообще буду этому рада.

Желтоватые лампочки на стене мигают.

Остальные тоже постоянно начеку? Я все время на взводе, краем глаза слежу за происходящим, постоянно оглядываюсь. При этом знаю, что могу и должна доверять этим троим мужчинам. Они того заслуживают. Но тем не менее я слежу за ними – отчасти потому, что заметила: они тоже наблюдают за мной.

Я бы двадцать баксов отдала за кружку горячего шоколада. Или за один из тех солодовых овсяных напитков, которые мама пила перед сном. Она читала Стивена Кинга или Даниэлу Стил – ужастик или любовный роман, два своих любимых жанра, – а потом делала глоток из обожаемой чашки с надписью «Я люблю штат Мэн» и переворачивала страницы. А нам теперь остались только закрытые бутылки апельсинового сока, газировка без газа и вода.

Я слышу, как Майк переворачивает страницу в блокноте. Не знаю, дневник это на самом деле, ежедневник, черновик для стихов – или все одновременно. Судя по той страничке, которую я увидела, он, возможно, придумывает новое снаряжение для погружений. Водолазы иногда этим занимаются. Им что-нибудь приходит в голову, они ни с кем не делятся своей идеей, а потом идут к патентному поверенному, после чего, если прототип купят, обеспечивают себя безбедной жизнью на пенсии. Майк из тех ребят, кого ты никогда не заподозришь в баловстве писательством или разработке новой системы фланцев. Но одновременно он же является одним из тех, кто постоянно удивляет окружающих. Например, он изучает биохимию ради удовольствия, а дома его ждет метис пуделя по имени Саманта.

Во всех нас есть противоречия. Джамбо слушает треш-метал и обожает виолончель. Андре ведет себя так, как будто читает с трудом, и при этом знает Шекспира и Йейтса и порой цитирует их по памяти, весьма раздражая коллег. Однажды он в колоколе произнес монолог из «Гамлета» целиком, и его товарищ, ирландец по имени О’Мэлли, попросил больше никогда не ставить их в одну смену.

Стрелка датчика давления дергается. Я клянусь, она немного сдвинулась. Осталось полтора дня. Они будут тянуться очень медленно. Я бы почку отдала за то, чтобы быстрее попасть домой.

А потом я понимаю, что забыла спросить детектива Макдуффа кое о чем.

Допрашивают только нас? Или остальную команду тоже?

Глава 39

Мы спим по очереди, меняясь, чтобы каждый мог немного вздремнуть. Я думала, что мы сможем собраться и пережить это время без еды, воды и сна. Но наши тела воспротивились. Однажды я смотрела документалку о том, как виновные подозреваемые спокойно засыпают в допросных комнатах полицейских участков, пока ждут, что к ним придут детективы. Это явление называется «сон преступника» и представляет собой защитный механизм, который запускает организм, чтобы пережить очень сильный стресс. Ты отключаешься и вырубаешься. В нашем случае это целая травматическая смесь из того, что мы уже пережили, необходимости выжить под таким давлением и выдержать четырехдневную декомпрессию во время бури, не имея понятия о том, что или кто напало на наших товарищей.

Двое из нас дремлют на койках, а еще двое сидят на скамьях – дежурят. Я представить не могла, что случится подобное. Многие из нас готовы к тому, что в какой-то момент фланец сломается или клапан начнет протекать, потому что устаревшее оборудование в сочетании с человеческим фактором может привести к катастрофе. Но не к такому.

Доверие строится долгие годы.

А разрушить его можно за минуты.

Мы с Майком сидим друг напротив друга, под камерой. Джамбо и Андре на самом деле не спят; они наслаждаются тем, что Майк называет «тактической передышкой». А я на самом деле не читаю – у меня слишком устали глаза. Майк опустил научно-популярную книгу, которую одолжил у Андре. У каждого из нас на лице выражение измученной покорности судьбе.

– Ты будешь пялиться на нас оставшиеся тридцать четыре часа? – говорит Майк тоном, более сердитым, чем его слова, глядя Бетти в глаза через иллюминатор. Само стекло бог знает насколько толстое и окружено шестью болтами. Я считаю их, а потом пересчитываю. По часовой стрелке, против часовой стрелки. Это техника преодоления трудностей, одна из многих. Когда у меня навязчивые, темные, нездоровые мысли, я ищу что-нибудь надежное и измеряемое вокруг, а потом считаю и пересчитываю, как будто пытаясь подтвердить, что реальность и истина могут в какой-то степени быть заслуживающими доверия. Никто и никогда не советовал мне так делать, я сама вычитала этот способ в книге в библиотеке Хэрроугейт на Виктория-авеню.

Оператор системы жизнеобеспечения остается на месте.

Одна мысль продолжает вытеснять все остальные: что, если это один из нас? Водолаз? Но это невозможно. Мы спасали друг друга бессчетное число раз. Если я позволю своему разуму развивать эту идею, она приведет к безумию, к успокоительным против моей воли, к полному бессилию.

– Представляю себе поиски новой работы после такого, – серьезно говорит Майк.

Я жестом прошу пояснить.

– Такие случаи, когда товарищ погибает в баке, могут