Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Да, мам, я буду. Что за потрясающие новости?

– К нам присоединится доктор Ли.

А-а-а, знаменитый доктор Ли! Я почти чувствую через телефонную трубку, как мама сияет. Фил Ли – парень, с которым я выросла, – только что закончил ординатуру, так что теперь все должны называть его «доктор Ли». Родители много лет пытались нас свести. Что хуже, моя сестра – врач и вышла замуж тоже за врача. К сожалению для доктора Ли, я неравнодушна к белым парням. Еще одно разочарование для семьи.

GPS-навигатор показывает, что я в пяти милях от детского дома, так что скоро у меня появится удобный повод закончить этот разговор. Когда я поворачиваю, то замечаю в зеркале заднего вида бело-голубую вспышку: полицейская машина выезжает с второстепенной дороги. Сердце замирает, когда я бросаю взгляд на спидометр – похоже, я превышаю скорость.

Да, определенно превышаю.

– Супер, – бормочу я себе под нос, наблюдая, как приближается патрульная машина.

На меня давит тяжесть назначенного Мэдлин срока – у меня нет на это времени. Офицеры преследуют меня, и узел в животе затягивается.

– Мам, я тебе перезвоню. За мной едет полицейская машина.

Я перевожу взгляд с зеркала заднего вида на дорогу. Патрульная машина пристраивается сзади, приближаясь с каждой минутой.

– Хейзел, когда ты уже бросишь эту опасную работу и остепенишься? – Мама никогда не упускает возможности поворчать. – Ты могла бы найти достойного мужчину – такого, как доктор Ли, – и выйти за него замуж.

Я чувствую, что повышаю голос, и кровь приливает к лицу.

– Мам, не сейчас! Перезвоню.

Я вешаю трубку и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Ладони потеют, когда машина подъезжает еще ближе. Я крепче сжимаю руль, костяшки пальцев белеют. Я пытаюсь выровнять дыхание. Сердце бешено колотится, и я не могу избавиться от мучительного подозрения, что это не просто обычный патруль.

Но, несмотря на попытки успокоиться, сомнения меня не покидают. В конце концов, это не моя машина. Полицейский продолжает следовать за мной по пятам в опасной близости. Я бы хотела, чтобы он уже принял решение.

Либо останови меня, либо отвали.

Я чертыхаюсь, когда начинают выть сирены и в зеркале вспыхивают красные и синие огни. Беда никогда не приходит одна. Я сворачиваю на обочину и опускаю стекло.

– Права и техпаспорт, пожалуйста, – говорит полицейский, заглядывая в машину. На нем очки-авиаторы в золотой оправе, а лицо не выражает никаких эмоций. Его усы едва заметно шевелятся, когда он говорит. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы подумала, что он приготовился к Хеллоуину.

– Конечно, – отвечаю я, роюсь в бумажнике и протягиваю водительские права. Затем бросаю взгляд на бардачок, молясь, чтобы Мэдлин оставила там регистрационные документы на машину. Однако сначала надо выяснить, как его открыть – защелки-то нет. Это было бы слишком просто.

– Какие-то проблемы, офицер? – спрашиваю я, чтобы потянуть время.

– Вы знаете, с какой скоростью ехали? – отвечает он, нахмурив густые темные брови. Его голос меня раздражает.

– Э-э, нет. Я… Видите ли, это не моя машина. Мне ее одолжил друг.

Мужчина опускает очки на переносицу.

– Понимаю.

Наконец я нахожу на экране кнопку, открывающую бардачок. К счастью, документы лежат на месте.

– Друг должен научить вас соблюдать скоростной режим, – говорит полицейский, изучая мои права. – Далековато вы забрели. Цель поездки в Лейк-Джордж?

– Хм, – протягиваю я, пытаясь собраться с мыслями. Я привыкла задавать вопросы, а не отвечать на них. – Я здесь по работе.

– И кем же вы работаете?

Я оцениваю возможность сказать, что это не его дело, но не думаю, что это даст желаемый результат.

– Частный детектив. Работаю над делом, связанным девочкой, пропавшей из детского дома Святой Агнессы.

– А-а. Это место славится количеством пропавших девочек.

– Правда?

В ходе своих исследований я действительно выяснила, что исчезли и другие, – это не редкость в детских домах. Но что-то в том, как он это говорит… странно.

– Ага. – Полицейский прислоняется к машине, скрестив руки на груди. Он жует жвачку с тем безразличным видом, который часто присущ мужчинам, выполняющим опасную работу. – Они как будто растворяются в воздухе. – Его губы кривятся.

– Есть какие-нибудь зацепки?

– Насколько я знаю, нет, но я в расследовании и не участвую. Вам лучше поговорить об этом с Ритером. Уверен, у вас не возникнет проблем с раскрытием дела – вы ведь частный детектив и все такое.

– Надеюсь.

Я крепче сжимаю руль. Он еще раз пристально смотрит на мои права и счищает что-то языком с зубов. Что-то в этом полицейском не так.

– Хорошо, мисс Чо. Вы свободны. Только будьте осторожны на дороге. Никогда не знаешь, что может подстерегать за углом.

Он дважды похлопывает по крыше автомобиля, а затем уходит.

– Спасибо.

Пока он идет к патрульной машине, я включаю двигатель и направляюсь дальше. С каждой милей воздух вокруг становится все холоднее. Я еду еще пять минут. И наконец вижу его: дом Святой Агнессы на вершине холма – гигантское серое сооружение, возвышающееся над линией деревьев, словно призрак.

С первого взгляда я понимаю, что у этого места большая история. Это место традиций.

Место тайн.

Глава 7

Я подъезжаю к воротам детского дома Святой Агнессы, успокаиваюсь и пытаюсь осознать происходящее. Я все еще нервничаю из-за незапланированной остановки, но успокаиваю дыхание и переключаю внимание на текущую работу.

Первое, что бросается в глаза: приют выглядит так, словно его перенесли из другой эпохи. Вход охраняют массивные черные ворота из кованого железа с гербом посередине, на котором начертана надпись «Детский дом Святой Агнессы». За ними – будка охраны, расположенная вплотную к кирпичной стене. Та ограждает обширную, окруженную лесом территорию, которая тянется до озера Джордж. В центре, среди идеально подстриженных газонов, возвышается то, что я могу описать только как замок. Построенный из темно-серого камня, со скатной крышей и крестообразными оконными переплетами, дом Святой Агнессы на первый взгляд напоминает традиционную английскую школу-интернат, но, присмотревшись поближе через лобовое стекло, я понимаю, что чего-то не хватает. Главное здание расположено на вершине склона, холодное и непоколебимое, словно приглашающее посетителя войти. Лужайки и сам особняк лишены украшений. Никаких эмблем. Никаких приветственных знаков. Никаких баннеров или логотипов. Это монастырь.

Ветер гуляет по холму, и деревья уже сбросили часть своих разноцветных листьев. Кажется, что отсюда убрали все лишнее, все краски, всю радость. Я пытаюсь представить: каково маленькой девочке расти здесь? Это место кажется одиноким.