Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

class="p1">Я подъезжаю к воротам и опускаю стекло. Охранник нисколько не меняет моего впечатления о приюте: он одет в полностью черную униформу службы безопасности и такие же черные армейские ботинки. Он сложен как кирпичный дом, но есть в нем нечто такое, что отдает болезненностью. Восково-желтая кожа покрыта испариной, хотя он весь день просидел в кабинке. Даже на улице я чувствую исходящий от него запах табака, и, когда он улыбается, по зубам становится понятно – заядлый курильщик. И эта улыбка… Какая-то пустая. И вроде глаза прищуриваются, щеки приподнимаются, обнажаются зубы, но все неестественно, будто слеплено из глины.

– Добро пожаловать в дом Святой Агнессы, мэм. Чем могу помочь? – спрашивает мужчина сквозь неживую маску.

В его голосе слышатся южные нотки, а голос гораздо выше, чем я себе представляла, что только усиливает негативное впечатление. Я изо всех сил стараюсь скрыть свою неприязнь.

– Здравствуйте. У меня назначена встреча с мисс Баррето.

Охранник хватает планшет и просматривает журнал регистрации посетителей. Я замечаю на его левой руке царапину.

– Могу я узнать ваше имя?

– Хейзел Чо.

Я протягиваю ему водительские права. Он смотрит на мое удостоверение, затем в планшет и кивает. Достает маленький бейдж с надписью «Посетитель» и протягивает его вместе с правами.

– Добро пожаловать, мисс Чо. Парковка для гостей находится справа. Заезжайте, а потом администратор покажет вам кабинет мисс Баррето.

– Спасибо. Простите, как вас зовут? – Я ничего о нем не знаю, но определенно хочу позже поговорить об исчезновении Мии.

– Нил. Нил Пейвер. Приятно познакомиться.

– Приятно познакомиться, Нил.

Мужчина открывает ворота. Петли скрипят так громко, что я почти ожидаю, что из будки выскочит Винсент Прайс[101]. Я щурюсь, глядя на небо. Тучи сгущаются, они черные, как дым. Собирается дождь, а я не захватила зонт. Класс! Когда я подаюсь вперед, ветка дерева ударяет по стеклу со стороны пассажира, и я подпрыгиваю. Она падает на землю, не причиняя машине вреда. Еще одна жертва ветра. Мне нужно собраться. Никто не захочет разговаривать с частным детективом, которого напугал шторм.

Я жму на газ и еду по гравийной подъездной дороге к главному зданию. Пока что я сыта по горло общением с Нилом. Я заезжаю на парковку для посетителей, беру рабочую сумку и направляюсь в офис. Слышу хруст камешков под ногами и благодарю Бога, что не надела сегодня каблуки. На мне серые брюки, коричневые мокасины и свитер насыщенно-зеленого цвета. Я хотела выглядеть профессионально, но не бросаться в глаза.

Прежде чем войти в главное здание, я фотографирую кампус: подъездную дорожку, ограждающий периметр лес, большую лужайку и различные здания – главный корпус, часовню, тренажерный зал, спортивные площадки и жилые дома. Фотографии имеют решающее значение в таком мелкомасштабном расследовании, как это. Несмотря на то что Мия пропала несколько месяцев назад, никогда не знаешь, в какой момент обнаружишь на снимках то, что пропустил в реальной жизни. Однажды я фотографировала дом фигуранта дела о страховом мошенничестве. Предположительно, он повредил спину, поэтому я фотографировала его дом и ждала, когда он выйдет. Он так и не появился, но позже, пересматривая фотографии, я заметила его отражение в окне дома – выглядел он вполне здоровым. Часто я могу положиться на снимки, сделанные полицейскими, но, учитывая наш короткий разговор с детективом Ритером, не думаю, что в этом деле придется рассчитывать на их помощь.

Я открываю парадную дверь главного здания и сразу же поражаюсь его солидности. Дверь старая, сделана из дерева гикори[102] и весит тонну. Изящный тканый ковер ведет от входа прямо к столу администратора, как будто кто-то соткал его специально для этой цели, а справа от стойки регистрации находится настоящий камин из камня. Что особенно ценно в этот холодный осенний день, так это ревущий в нем огонь. Щелканье и треск напоминают мне о Рождестве в доме дедушки и бабушки. И все же я испытываю то же чувство, что и на улице: чего-то здесь не хватает.

Жизнерадостная секретарша с такой теплой улыбкой, что на ней можно было бы испечь печенье, ведет меня по длинному коридору налево от входа. Мы идем мимо различных кабинетов, и я украдкой оглядываюсь. Это, несомненно, административная часть. Я прохожу мимо офисов размером с обувную коробку, где бухгалтеры и методисты барабанят по клавиатурам или склоняются над бумагами. Однако стены здесь пустые: ни одного рисунка учащихся, ни объявлений на пробковой доске. Ничего.

Моя провожатая останавливается у закрытого кабинета, тихонько стучит в дверь, распахивает ее и заглядывает внутрь.

– Мисс Баррето, к вам Хейзел Чо.

Из-за двери я слышу знакомый акцент.

– Конечно. Пусть проходит.

Я вхожу в кабинет, и секретарша спешит обратно к стойке регистрации. Соня поднимает голову от бумаг, встает и одаривает меня нежной улыбкой. Это женщина средних лет – вероятно, ей за пятьдесят, но она все еще сногсшибательна. Блестящие каштановые волосы ниспадают по спине, завиваясь ровно настолько, насколько нужно. Ее кожа безупречна, без единого изъяна, и темно-красная помада идеально ее дополняет. В центре ее подбородка, сильного и упрямого, крошечная ямочка. На женщине ярко-зеленое платье с большим воротником-стойкой, который подчеркивает ее тонкую талию и широкие бедра. Я смотрю на Соню Баррето и говорю себе: я все еще девочка, а она уже женщина[103].

Она пожимает мне руку и жестом приглашает сесть на стул.

– Приятно познакомиться с вами, Хейзел, – говорит Соня. Она улыбается, и ее глаза цвета эспрессо мерцают, заставляя почувствовать себя ее сообщницей.

– Мне тоже приятно познакомиться с вами, Соня, – говорю я, подражая ее официальному тону.

Она откидывается на спинку стула и оценивающе смотрит на меня. Ее пухлые губки слегка изгибаются.

– Должна сказать, я очень обрадовалась вашему звонку.

От этих слов я подпрыгиваю – моим звонкам никто никогда не радуется.

– Правда? Почему?

– Мия очень важна для меня. Она одна из моих любимых учениц. Но для полиции и других частных детективов она просто еще одна девочка, а девочки постоянно убегают. Я надеюсь, что, как женщина, вы понимаете – это не просто девочка, это Мия.

Она смотрит прямо на меня, и ожидание в ее взгляде буквально давит. Я стираю глупую улыбку с лица и прочищаю горло.

– Да, это одна из причин, по которой я взялась за дело. Я посмотрела видео, где она поет на концерте, и вспомнила, какой сама была в ее возрасте.

– О, вы пели?

– Нет, играла на фортепиано. В принципе, это обязательное условие для корейских детей. Но я помню те концерты, все эти взгляды,