Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

осуждения. Дорин была ростом 157 сантиметров, с темно-каштановыми волосами, карими глазами и полной фигурой. Она работала редактором различных развлекательных журналов и жила с бабушкой. Впервые увидев фотографию Ричарда в пятничных новостях, Дорин влюбилась в это лицо, позже она скажет, что в глазах Ричарда было что-то, от чего ей хотелось обнять его. А утром того дня, когда он был схвачен, она посмотрела на его забинтованную голову и подумала, что людей на Хаббард-стрит следует арестовать. «Они не герои. Они банда преступников».

Дорин окончила Университет штата Калифорния в Нортридже со степенью «бакалавр гуманитарных наук по английскому языку». Она не курила, не пила, не ругалась и вместе сестрой-близнецом и братом получила строгое католическое воспитание.

Дорин решила, что будет защищать Ричарда от несправедливого отношения общества.

Услышав обо всех церемониях награждения и комментариях мэра, общественный защитник Алан Адашек был возмущен. Как с этими церемониями награждения, компрометирующими потенциальный состав жюри присяжных, Рамирес дождется справедливого судебного разбирательства?

Чтобы выразить свой протест и в надежде противодействовать девятому валу негативной прессы, Адашек согласился дать интервью «Лос-Анджелес таймс».

На следующее утро в 11 часов, когда люди по всему Лос-Анджелесу читали о наградах и смотрели фотографии «героев» на первых полосах газет, восемь детективов на трех машинах остановились перед домом Рут Рамирес. День был пасмурный, сырой и ветреный, и над Эль-Пасо обещали дождь. Двое из детективов были сотрудниками отдела по расследованию убийств департамента шерифа, остальные шесть детективов – из полиции Эль-Пасо. В то утро детективы Лос-Анджелеса прилетели в Эль-Пасо с ордером на обыск домов Рут и Хулиана. Указанными в ордерах предметами были зазубренные ножи, окровавленная одежда, бинокли, пистолеты, патроны, наручники, обувь, видеомагнитофоны, фотографии и/или видеозаписи убийств, сатанинские атрибуты и пара карих человеческих глаз.

Перес сказал оперативникам, что Ричард отправил «много вещей своей семье», и на тот момент детективы не исключали никаких вариантов.

Рут услышала, как хлопнули двери их машин, и увидела приближающуюся к ее дому процессию представителей закона в костюмах и с мрачными лицами. Они сказали ей, что в ее доме будет произведен обыск. Она подписала разрешение, сказав, что ей скрывать нечего. Детективы искали предметы, которые мог украсть Ричард. Как потом громко жаловалась Рут, они забрали принадлежащие ей украшения и шкатулку из ее спальни. Ей сказали, что, если у нее нет чеков на какой-либо конкретный предмет, его заберут. Также они взяли несколько кухонных ножей.

Вскоре они нашли в гараже деревянный ящик, где Рут хранила предметы, которые ей дал Ричард. Когда они спросили у нее, откуда эти украшения, она честно сказала, что ей дал их Ричард, быстро добавив, что это дешевая бижутерия. Ценность вещей детективов не заботила: они были обеспокоены их происхождением и их достоверностью в качестве вещдоков. Когда они сказали ей, что ищут пару карих человеческих глаз, и спросили, не присылал ли их ей Ричард, Рут пришла в ужас и, ошеломленная, стояла с открытым ртом.

– Глаза? Что вы подразумеваете под глазами? – спросила она.

Они ей объяснили.

– Нет, конечно, нет, точно и однозначно нет!

За кого они их принимают, за каннибалов? На этот вопрос они смерили ее ледяным взглядом, ничего не ответив.

Когда детективы закончили у Рут, они пошли в дом Хулиана и Мерседес. Рут попыталась предупредить отца, но дозвониться не смогла. Рамиресы сняли телефонную трубку, чтобы избавиться от постоянных звонков журналистов. Рут решила поехать к родителям, чтобы помочь им справиться с шоком от того, что они скоро услышат.

Когда она села в машину, детективы подъехали к дому ее родителей и показали свои значки Хулиану. Испаноговорящий детектив из Эль-Пасо сказал Хулиану, что они ищут определенные украденные предметы, которые указаны в ордере. Хулиан закон уважал и пристыженно отошел в сторону, пригласив детективов войти. Он объяснил, что Мерседес плохо себя чувствует и спит. Они попросили его разбудить ее, чтобы обыскать спальню, но он отказался. Его жена заболела, и он не собирается ее беспокоить. Сыщики начали обыскивать остальную часть дома.

Когда Хулиана спросили, присылал ли когда-нибудь его последний ребенок ему украшения, он ответил отрицательно, когда они спросили его, оставлял ли Ричард какое-либо оружие или наручники, Хулиан ответил отрицательно. Когда они спросили, присылал ли ему когда-нибудь Ричард пару карих человеческих глаз, Хулиан, он, как и Рут, не понял, о чем они. После того как его спросили три раза, он, наконец, понял, что они хотели – и почувствовал, как будто получил удар под дых.

– Нет, – сказал он. Сын никогда не присылал ему ничего подобного.

Приехала Рут. Она взглянула на отца и поняла, что его спрашивали о глазах.

Глава 29

Ричард не хотел представать на опознание. Он знал, что его лицо растиражировали во всех газетах и на телевидении, и люди, которые придут его опознавать – потерпевшие, – смотрели выпуски новостей.

И еще рана на затылке. Раструбили, что Мануэль де ла Торре ударил его металлическим прутом по голове. В газетах поместили фотографии, на которых его увозили с Хаббард-стрит с забинтованной головой. Для лечения раны у него на затылке выбрили область размером с серебряный пятак. Все это сразу заметят.

Алан Адашек, как позже скажет Ричард, сообщил ему, что выбора нет – он должен стоять на опознании. По мнению экспертов, Ричард не должен стоять ни на каком опознании, пока не заживет рана и не отрастут волосы. Но в четверг утром, 5 сентября, все выжившие жертвы Ночного охотника, за исключением лежавшей в коме Нетти Лэнг и больной Клары Хадсалл, отправились в центральную тюрьму.

Некоторые, например Вирджиния и Крис Петерсен, все еще были в бинтах, шли медленно и в сопровождении медсестер. Опознание проходило в зале на втором этаже. Занята была половина из пятидесяти мест, и в воздухе витало ощутимое нервное напряжение. Сиденья выходили на сцену в метре от земли. Дальняя стена сцены была выкрашена в черный цвет с белыми горизонтальными линиями и мерками для обозначения высоты. Гил Каррильо и Фрэнк Салерно стояли в глубине зала.

Рамирес и пятеро других мужчин такого же роста, веса и цвета кожи вышли на сцену. У Рамиреса был номер два. Все шестеро мужчин щурились от яркого верхнего света, пытаясь увидеть, кто находится в зале, но свидетели сидели в темноте, и видно их не было.

При виде Рамиреса люди в зале ахнули и заплакали, их сердца заколотились, руки затряслись. Руководивший опознанием заместитель шерифа велел каждому из мужчин по очереди выходить вперед, поворачивать лицо влево,