Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

полицейские обманом заставили его сказать им, где находится зеленый «Понтиак». Сквозь сжатые губы Ричард сказал, что понял, отметив, что в машине не было ничего стоящего. Рубен сказал ему, что полицию очень заинтересовала пентаграмма на приборной панели.

– Блин, эти пентаграммы повсюду! Это ничего не значит.

– Они говорят, что на некоторых местах преступления были пентаграммы.

– Ну, я об этих пентаграммах ничего не знаю, – сказал Ричард, видя, как карие глаза Рут пристально уставились на него в попытке понять правду.

Ричард знал, что никогда не скажет Рут, что на самом деле у него на сердце. Вместо этого он жаловался на головные боли, такие сильные, что ему казалось, будто в голову вонзаются горячие сверла. Он был убежден, что охранники подмешивают ему в еду наркотики. Он сказал об этом Адашеку, но тот реагировал так, как будто Ричард сошел с ума. Еще и поэтому он хотел избавиться от Адашека. Рут заверила его, что новый адвокат позаботится о том, чтобы ему не давали наркотики, а он получит нужные лекарства от мигрени.

Адвокат из Эль-Пасо Эммануэль Барраса прочитал о Ричарде в «Эль-Пасо таймс». Барраса был женат на сестре Джо Манна, которая много лет была соседкой Рамиресов по Ледо-стрит. От жены Барраса узнал, что Рамиресы богобоязненные трудолюбивые люди и не заслуживали того публичного презрения и насмешек, которые на них обрушились. По ее словам, худшей порок, который был у Хулиана и Мерседес, – это их строгость. Барраса позвонил Рамиресам и предложил помощь, сказав, что его тронули слова Хулиана, которые он прочел в газете.

Для Рамиресов его предложение было лучом света в темном враждебном месте, наводненном любопытными репортерами и ядовитыми вопросами. Барраса пригласил Хулиана Рамиреса в свой офис, и Рут и Мерседес пошли с ним.

Мэнни Барраса был ростом 165 сантиметров, со значительным избыточным весом, двойным подбородком и круглым ангелоподобным лицом. Он носил летные очки в серебряной оправе. Волосы он собирал в тугой узел черных кудрей, настолько густых, что казалось, будто он в шляпе. Барраса окончил юридический факультет Техасского университета в Остине в 1979 году. При всей молодости и сравнительной неопытности – он никогда не вел уголовные дела, – во взгляде его темных умных глаз светилась мудрость. Рамиресам он показался искренним в своем желании помочь.

Рут рассказала ему о лос-анджелесской прессе и об отношении Ричарда к Адашеку. Барраса предложил полететь в Лос-Анджелес, чтобы поговорить с Ричардом и посмотреть, чем он может быть полезен. Хулиан горячо его поблагодарил, но сразу отметил, что денег у семьи мало. Барраса сказал, что будет работать на общественных началах, зная, что он получит широкую известность, если будет иметь какое-либо отношение к команде защиты Рамиреса.

С этого момента, по его словам, он займется для Рамиресов прессой, и всех репортеров они теперь должны направлять к нему.

Выйдя со встречи, Рамиресы решили, что Мануэль Барраса – находка. Он был одним из них, сыном мексиканских иммигрантов из Эль-Пасо, и он мог дать им хороший совет.

В понедельник, 9 сентября, Ричарда снова забрали из камеры, где он все выходные страдал от мигрени, и доставили в зал судебного заседания, опять забитый журналистами.

На этот раз он вел себя как другой человек: больше не стеснялся и не пытался спрятать лицо. Он вызывающе и зло смотрел на прессу и рычал на Фила Хэлпина, по-боксерски переминался с ноги на ногу, а ноздри у него раздувались. Прикованные к поясному ремню руки сжимались в кулаки так, что выпирали костяшки пальцев.

Алан Адашек сказал суду, что у него не было достаточно времени для ознакомления со всеми полицейскими протоколами, а Рамирес еще не готов сделать какие-либо заявления и попросил отложить заседание. Хэлпин этого ожидал и не стал возражать. Адашек просил суд запретить государственным чиновникам делать безответственные заявления о виновности его клиента. Судья Сопер сказала, что примет его предложение к сведению. Она знала о репортажах и знала, что будет очень сложно найти непредвзятое жюри.

Адашек не хотел, чтобы Ричард разговаривал с прессой, и попросил судью запретить любые посещения Рамиреса без одобрения его адвоката. Судья Сопер без возражений со стороны Хэлпина издала соответствующее распоряжение.

Хэлпин, облаченный в светлый костюм, встал и громким раскатистым голосом обратился к суду. По его словам, он очень беспокоился о зубах подсудимого. Они были описаны многими выжившими жертвами, и он планировал использовать их в государственном обвинении. Он хотел, чтобы судья Сопер подписала постановление суда, дающее право прокуратуре сделать гипсовый слепок зубов Ричарда, а также произвести фотографирование их нынешнего состояния. Он сказал, что структура зубов обвиняемого может измениться в результате драки в тюрьме или естественной потери зубов. Судья посчитала это ходатайство разумным и, несмотря на возражения Адашека, сказала, что разрешение даст.

А в это время в Эль-Пасо развернул деятельность Эммануэль Барраса. Рамиресы давали репортерам его номер, говоря, что он будет представлять Ричи. Внезапно Барраса стал важным человеком, давая телефонные интервью «Ассошиэйтед Пресс», «Эль-Пасо таймс», «Дейли Ньюс», «Лос-Анджелес таймс» и всем, кто звонил.

Дэйву Холли и Бобу Стюарту из «Лос-Анджелес таймс» он сказал, что летит к Ричарду. Защита Рамиреса станет, по его словам, невыполнимым заданием. «Это будет сложно… но я не вижу ничего, что конкретно связывало бы его с убийствами». Он сказал, что дело настолько большое и сложное, что ему, возможно, придется переехать в Калифорнию. Когда его спросили о гонораре, он с готовностью признал, что работает на общественных началах.

Пресса процитировала Баррасу, сказавшего, что вся эта шумиха скомпрометировала состав лос-анджелесского жюри. «Первым шагом было бы вывести суд из Лос-Анджелеса. Мы определенно изучим возможность переноса за пределы штата… Просто было слишком много неблагоприятной предсудебной огласки. В глазах общественности он практически уже виновен».

Когда о комментарии Баррасы услышал заместитель окружного прокурора, глава отдела поддержки судопроизводства прокуратуры Стерлинг Норрис, он сказал, что в соответствии с законодательством Калифорнии нет никакой возможности переноса разбирательства за пределы штата. «Единственный возможный перенос, – сказал он, – в другой округ Калифорнии».

Барраса прилетел в Лос-Анджелес встретиться с Ричардом. Однако приказ судьи Сопер о запрете посетителей закрыл ему путь в тюрьму. Раздосадованный Барраса позвонил Адашеку и убедил общественного защитника позволить ему навестить Ричарда по поручению семьи Рамирес. Адашеку идея привлечения к делу еще одного адвоката не понравилась. Он сказал Баррасе, что, как только к делу будет привлечен частный адвокат, адвокатуре придется дело бросить. Адашек, несмотря ни на что, из этого дела уходить не хотел.

Когда Барраса в конце концов встретился с