Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

class="p1">Рут и Рубен вернулись в тюрьму в воскресенье и снова безуспешно пытались отговорить Ричарда от признания вины. Рут знала, что он упрям, как камень, и заплакала. Она сказала ему, что не смирится с мыслью о потере младшего брата от руки палача.

Даже слезы Рут не повлияли на намерение Ричарда признать себя виновным 27 сентября.

17 сентября репортер «Дейли Ньюс» Арни Фридман позвонила Рут в Эль-Пасо. Она согласилась дать интервью, желая излить гнев на Адашека и на то, что не может увидеть Ричарда. Она чувствовала, что адвокат самоуправно и несправедливо узурпировал власть, и хотела, чтобы мир об этом узнал.

– Моего брата содержат как узника в коммунистическом Китае, где у тебя нет никаких прав. Он, как и все другие заключенные, должен иметь возможность видеться с ближайшими родственниками, – сказала она в интервью.

Когда ее спросили об украшениях, изъятых из ее дома полицией, она призналась, что некоторые из них получила от Ричарда в подарок, однако большая часть принадлежала ей, в том числе ее обручальные кольца. Она твердо заявила Фридману, что Ричард не хочет, чтобы Адашек был его поверенным. Далее она выразила протест против того, что ее брата постоянно держат в одиночной камере, и хотела узнать почему.

Когда ее спросили о подозрениях оперативной группы по делу Ночного охотника, что Ричард послал ей пару человеческих глаз, она разозлилась и ответила:

– Думаю… что цивилизованный человек не может вырезать части человеческого тела и остаться в своем уме.

Фридман позвонила Холлу в адвокатуру, и он сказал ей, что в одиночной камере Ричард исключительно ради его собственной безопасности: другие сокамерники неоднократно ему угрожали. На вопрос, почему Рут не пустили в тюрьму, Холл ответил, что это накладка. Рамирес только что встал из стоматологического кресла, когда приехали Рут и Рубен.

Мелвин Белли приехал в тюрьму 19 сентября. Он встретил Адашека и Рут, всю ночь ехавших туда на автобусе, и они вместе отправились в тюрьму.

Белли знал, что у него не будет времени представлять Рамиреса, если дело передадут в суд, но он считал дело очень важным и интересным, а Ричарда рассматривал как уникальное явление, если все, что о нем говорили, было правдой. О нем он знал только из газет, но этого было достаточно, чтобы пробудить профессиональный интерес.

Когда Белли встретился с Ричардом, тот был застенчив, очень вежлив и уважителен, ничуть не похож на кровожадного монстра, которым его изображали. Ричард повторил Белли перечень своих жалоб, закончив недовольством сидевшим тут же Адашеком. Он сказал Белли, что хочет признать себя виновным и как можно скорее со всем этим покончить. Белли спросил, не думал ли он ссылаться на невменяемость. Ричард сказал, что не сумасшедший и слишком горд, чтобы прикидываться.

– Это может спасти вам жизнь, – сказал Белли.

– Я не хочу ссылаться на безумие.

Белли сказал Ричарду, что если тот хочет только признать вину, то он, возможно, сможет принять участие. У него не было времени на процесс, но он мог бы заключить сделку о признании вины от его имени. Ричард ответил, что будет благодарен за любую помощь.

Белли ушел с впечатлением, что Ричард – очень сложный человек.

– Это может прозвучать странно, но мне этот парень нравится, и ему есть что сказать. Я надеюсь, что вся эта история получит известность, потому что люди смогут многому научиться из этого дела, – сказал он репортерам.

Белли сказал Рут, что даст ей знать о своем решении, и вернулся в Сан-Франциско.

Но на следующий день Мелвин Белли сказал Рут, что ни в каком качестве не сможет работать над этим делом, сославшись на деньги и время как основные препятствия.

«Если бы, – сказал он «Лос-Анджелес Дейли Ньюс», – мне пришлось его представлять, я, прежде всего, провел бы его скрупулезное психологическое обследование, а это большие деньги, и его семья просто не сможет себе этого позволить».

Ричарда позиция Белли не удивила.

Адвокат из Окснарда Джозеф Гальегос услышал, что Рамирес ищет нового адвоката. Гальегос недавно представлял по обвинению в убийстве члена мексиканской банды, который был осужден и приговорен к двадцати семи годам заключения.

В пятьдесят шесть лет у Джозефа Гальегоса была густая грива хорошо уложенных седых волос. Он двадцать два года работал юристом по уголовному праву, преимущественно по делам, связанным с хранением огнестрельного оружия, кражами со взломом или нападениями без отягчающих обстоятельств.

Он позвонил в адвокатуру и поговорил с Генри Холлом, чтобы предложить свои услуги. Холл назвал его имя Адашеку.

После того как Мелвин Белли отказал Рамиресу, в тюрьму пришел Алан Адашек. Он принял тот факт, что Ричард отказался от его услуг, и рассказал ему о предложении Гальегоса. Ричарду понравилась идея мексиканского адвоката по уголовным делам, он чувствовал, что с мексиканцем он добьется справедливого рассмотрения своего дела. Он снова пожаловался на головные боли и сказал Адашеку, что, несмотря ни на что, он признает себя виновным 27 сентября и не хочет, чтобы его, как какого-то циркового урода, каждый день выставляли напоказ в суде на бессмысленном судебном процессе, где у него нет ни единого шанса. Адашек пытался убедить его подождать, по крайней мере, до тех пор, пока у него не появится новый поверенный, и объяснил ему, почему Белли не может представлять его интересы.

Глава 30

Для того чтобы в пятницу, двадцать седьмого, присутствовать в зале во время суда над Ричардом, Рут пришлось сесть на автобус в четверг вечером. Роберт не мог уйти с работы, у Джозефа были проблемы с ногами, Мерседес не была готова к тяжелому путешествию и столкновению с прессой, а Хулиан Тапиа не мог побороть чувство стыда. Даже если сын невиновен, отец достаточно перенес из-за одного ареста за такие ужасные преступления.

Гил Каррильо и Фрэнк Салерно детально прорабатывали основанное на неопровержимых доказательствах вины дело против Ричарда. Они контролировали и руководили подготовкой всех доказательств по каждому из шестидесяти новых пунктов обвинений, которые собирались предъявить Ричарду.

Однако сейчас они работали не под тяжестью груза своей неспособности остановить насилие, и оба спали хорошо. Перл и дети снова были дома, и семейная жизнь Каррильо вернулась в нормальное русло. Оба детектива были уверены, что Рамиреса осудят. При всех опознаниях и многочисленных доказательствах это казалось решенным делом.

Утром двадцать седьмого числа окружная прокуратура провела пресс-конференцию, на которой огласила новые обвинения до их предъявления в суде. Ненасытный аппетит журналистов требовалось удовлетворять.

На трибуну поднялся окружной прокурор Айра Райнер, а Фил