Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

дошли до освещающих дело репортеров. К 9 октября, когда он впервые предстал перед судом как поверенный Ричарда, не все журналисты знали его биографию. Он был просто еще одним неизвестным адвокатом.

Во время закрытой конференции в комнатах судьи Сопер, на которой присутствовали Адашек, Холл, Гальегос, Алан Йохельсон и Фил Хэлпин, Рамирес сказал судье Сопер, что он ни при каких обстоятельствах не хочет, чтобы его представлял Алан Адашек. Он хотел Джозефа Гальегоса. Хэлпин не возражал против смены поверенного. Его единственной заботой было заслушать официальное заявление Рамиреса и двигаться дальше. Он не хотел заниматься этим делом всю свою карьеру. Судья Сопер удовлетворила ходатайство Ричарда и назначила Гальегоса поверенным.

В зале суда среди репортеров и небольшой группы женщин, считавших Ричарда привлекательным и непонятым, были Рут, Эрнандесы и Мэнни Барраса. Эрнандесы пытались поговорить с судьей, но она отказалась их слушать. Гальегос попросил отложить заседание, чтобы он мог ознакомиться с делом, прежде чем подавать какие-либо заявления. Ричард стоял позади него, по другую сторону проволочной сетки и стеклянной перегородки высотой по грудь, его огромные руки были прикованы наручниками к цепи на талии. Он бросил суровый взгляд на Рут, кивнул некоторым из пришедших на него посмотреть женщин и впился взглядом в Фила Хэлпина, репортеров и судью. Ричард больше не стеснялся показывать лицо: теперь он стоял прямо, расправив плечи, вызывающий, высокомерный, как матадор. На него было очень интересно смотреть, как на дикое животное в экзотическом зоопарке, – кроткий, извиняющийся убийца никого не интересовал.

После того как его удалили из зала суда, Артуро Эрнандес снова попытался выступить в суде, но судья Сопер сказала, что он не имеет права голоса в суде и она не будет его слушать.

После этого и Эрнандесы, и Рут поговорили с прессой. Артуро сказал, что он, Даниэль, Рут и Мэнни Барраса собирались в тюрьму, чтобы еще раз поговорить с Ричардом, и в конечном итоге защищать будут его они.

– Защита никогда не остановится, – сказал он. – Разве не обидно, когда приходится сражаться, чтобы защитить своего клиента? Нас наняла семья.

Рут сказала:

– Мы доверяем Даниэлю и Артуро за их профессиональные достижения.

Гальегос тоже дал интервью после суда.

– Я представляю Рамиреса, – сказал он.

Из суда Гальегос отправился в тюрьму и обсудил с Ричардом стратегию. Поскольку с Ричардом был он, в тот день Рут, Барраса и Эрнандесы попасть в тюрьму не смогли.

Прессе не потребовалось много времени, чтобы узнать о давней проблеме Гальегоса с законом. И «Таймс», и «Ньюс» на первых полосах опубликовали подробные статьи о его аресте и суде по делу о нападении с покушением на убийство и последующем смягчении судьей предъявленных обвинений, что привело к отмене обвинительного приговора.

В тот вечер Рут осталась в Лос-Анджелесе и, вооружившись статьями в «Таймс» и «Ньюс», вернулась в тюрьму в четверг утром вместе с Артуро, Даниэлем и Баррасой, показала Ричарду статьи и прочитала ему подробности. Он понял, что доверие к Гальегосу уничтожено публикацией о его стычке с проституткой.

– Ни один судья не будет уважать этого парня, – сказала Рут.

Эрнандесы согласились. Они сказали, что, как и Гальегос, будут работать над этим делом без предоплаты в обмен на гонорар от продажи книг и прав на фильмы. Они настояли на том, чтобы Ричард продолжил дело и предстал перед судом.

– Я не вижу ничего существенного, что связывало бы вас с преступлениями, – сказал Даниэль. Артуро согласился. – Все улики косвенные. Мы можем выиграть это дело!

– Я согласен с ними, – добавил Барраса.

– Вы и в самом деле думаете, что можете выиграть? – спросил Ричард.

– Мы выиграем, – сказал ему Даниэль.

– Я верю в них, – поддержала их Рут.

– Но дело в том, что я не хочу, чтобы маме и отцу пришлось пройти через долгий процесс и все такое, выслушать всю их ложь, – сказал Ричард.

– Не беспокойся об этом, Ричи! Если ты невиновен, ты должен с ними драться, иначе они тебя убьют.

– Вы думаете, если я признаю себя виновным, мне вынесут смертный приговор?

– Я удивился бы, если бы они этого не сделали, учитывая всю эту прессу. Это политический вопрос. Но мы можем попытаться заключить сделку, – сказал Артуро. – Если это то, что ты хочешь.

Повисла долгая пауза. Ричарду было о чем подумать.

– А у вас есть время и все необходимое, чтобы предстать перед судом? – спросил он.

– Да, мы найдем время. Это дело будет нашим главным приоритетом, – ответил Даниэль.

– Вы не можете и мечтать о лучшем, – вставил Барраса.

– Хорошо, – сказал Ричард, – ребята, я хочу, чтобы меня представляли вы. Считайте, мы договорились.

Рут улыбнулась. Все пожали друг другу руки. Рут искренне чувствовала, что Эрнандесы поступят с ее братом порядочно.

Когда они вышли из тюрьмы, их снова остановили репортеры. Рут сказала, что Ричард изменил свое мнение о Гальегосе, теперь, когда он узнал все, что касалось его истории.

– Он ни за что не хочет, чтобы его представлял адвокат, которого арестовывали за уголовное преступление, – сказала она.

Когда Джозефу Гальегосу позвонили и спросили, представляет ли он все еще Рамиреса, он сказал: «Когда я уходил от него в среду утром, он был в очень приподнятом настроении. Он был очень счастлив, мне было разрешено войти».

На вопрос, рассказывал ли он Ричарду о своей судимости, он ответил: «Да, конечно. Всю историю. И тот сказал, что все это не имеет значения. В понедельник я подаю ходатайство о получении копий всех полицейских протоколов по этому делу».

Глава 31

Семья Рамирес решила выступить в защиту Ричарда единым фронтом и поддержать Артуро и Даниэля. Мерседес, Роберт и Рут вылетели в Лос-Анджелес в воскресенье, 21 октября. Мерседес была во всем черном, как будто в трауре, в больших темных очках и с черной вуалью на голове. С 31 августа ей казалось, что она постарела на двадцать лет. Морщины на лице стали глубже и заметнее, шла она медленно, с явным усилием. Казалось, тяжесть случившегося – тяжесть трагедии – легла на ее худые плечи, согнув и прижав к земле.

Когда она увидела Ричарда, ее сердце перевернулось при виде своего ребенка в тюрьме, обвиненного в самых ужасных преступлениях, о которых она когда-либо слышала. Несмотря ни на что, Мерседес знала, что они ошибались. Ее сын, ее Ричи, который любил танцевать под радио, никогда не смог бы совершить то, о чем они говорили. Она чувствовала, что причиной всего этого были наркотики и Сатана, и они были в основе этого кошмара.