Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Хэлпин, Салерно, Каррильо, Ороско и Типпин наблюдали за происходящим. Казалось, что в зале собрались все репортеры из Калифорнии, приехали даже из Англии, Израиля, Испании и Бразилии. Поскольку Ричард был латиноамериканцем по происхождению, испаноязычная пресса присутствовала в полном составе. Его фотография и история были на первых полосах газет по всей Южной Америке и Испании.

Райнер объявил о четырнадцати новых пунктах обвинения, среди которых обвинения в убийстве и сорока пяти других уголовных преступлениях, включая изнасилование, содомию, противоестественные действия в отношении несовершеннолетнего, похищение, нападение и ограбление. На вопросы журналистов о подробностях убийств, нападений и ограблений он не ответил. Он сказал, что документы скоро будут поданы, и в них будет вся информация.

После пресс-конференции, когда Ричарда доставили из тюрьмы, Рут одна, в больших круглых солнцезащитных очках, втиснулась в кресло в зале судебного заседания судьи Сопер.

В то утро Ричард был в плохом настроении. У него болела голова, и он знал, что то, с чем ему предстоит столкнуться, только усугубит ситуацию. Ножи в его голове вонзятся еще глубже. В выгородке перед залом суда Адашек рассказал ему о пресс-конференции и выдвигаемых против него новых обвинениях. Это его не удивило. Он сказал, что собирается явиться в суд и признать себя виновным.

– Я хочу, чтобы все это закончилось. Мужик, разве тебе не ясно?

Адашек пошел к секретарю судьи Сопер и потребовал проведения закрытого совещания в кабинете судьи. Об этом сообщили Филу Хэлпину, и он присоединился к Адашеку и Генри Холлу в судейском кабинете. Судья Сопер выслушала довод Адашека о том, что Ричард вообще не должен попасть в зал суда.

По словам Адашека, Ричард был не в своем уме и вопреки его совету хотел признать себя виновным. Хэлпин сказал, что собирается обвинить Ричарда в шестидесяти новых тяжких преступлениях, и, если судья сочтет нужным не допустить Рамиреса в зал суда, он не возражает.

По ходатайству защитника судья согласилась держать Ричарда в огороженном месте в зале суда, где он мог бы слышать судебное разбирательство, но не участвовать в нем. Адашек поблагодарил судью, и все заняли свои места. Когда Ричард узнал, что не предстанет перед судьей, он начал ругаться и кричать, что хочет признать себя виновным – хочет, чтобы его представлял Мелвин Белли.

Ошеломленные репортеры напряглись, пытаясь расслышать, что он говорит. Рут ничуть не удивилась. Она знала о намерениях Ричарда признать себя виновным, и его крики ее не шокировали. С таким количеством старших братьев и сестры, с которыми ему приходилось соперничать, Ричард очень рано научился кричать о своих желаниях.

Фил Хэлпин встал и огласил новые обвинения, содержащиеся в 84 страницах обвинительного заключения, а репортеры быстро записывали детали. Адашек попросил и получил трехнедельную отсрочку до 9 октября, прежде чем подать заявление о признании вины. Хэлпину не терпелось продолжить разбирательство, осудить Рамиреса и отправить его в камеру смертников тюрьмы Сан-Квентин.

Хэлпин был привлечен к участию в деле на очень раннем этапе и знал все подробности всех преступлений. По его мнению, мир без Ричарда Рамиреса стал бы лучше. Тем не менее он не мог сильно торопить дело. Когда Адашек вернулся к Ричарду в камеру в суде, Рамирес побледнел от гнева, сказал, что не хочет его знать и скорее будет представлять себя сам, чем позволит ему быть своим поверенным.

– То, что я делаю, я делаю в ваших интересах, – настаивал Адашек.

– Как это может быть в моих интересах, если ты не делаешь того, о чем я прошу, если ты не даешь мне сделать то, что я хочу? Слушай, мужик, я ухожу, звоню репортерам, и расскажу им, какого хрена ты делаешь…

Он потребовал, чтобы Адашек позвонил Джозефу Гальегосу и попросил его прийти.

Вернувшись в свой кабинет и зная, что теперь он никогда не сможет быть адвокатом Ричарда, Адашек позвонил Гальегосу и попросил его навестить Ричарда в тюрьме. Чтобы Ричард не звонил журналистам, Адашек позвонил судье Сопер и попросил ее запретить Ричарду доступ к телефону и говорить репортерам что он виновен. Подобные заявления практически лишали Ричарда шансов предстать перед судом, реши его новый адвокат начать судебное разбирательство. Судья Сопер приняла его просьбу к рассмотрению.

После суда в пятницу Рут отправилась в тюрьму и вместе с остальными ждала своей очереди. Она почти всю ночь не спала и ничего не ела. Она действительно похудела, и все эти стрессы явно отразились у нее на лице. Она начала узнавать женщин, пришедших увидеть братьев, мужей, отцов, сыновей и приятелей, и с некоторыми из них она здоровалась взглядом и молчаливым кивком.

Рут обнаружила, что младший брат рассержен еще больше, чем в суде.

Она спросила его, почему он не вышел в зал суда. Он рассказал ей о решении Адашека не подпускать его к судье: он хочет получить себе всю славу и всем руководить.

Он рассказал ей о Джозефе Гальегосе. В нем ему особенно понравилось то, что он представлял кого-то из банды. Для Ричарда, с его уличным мышлением, это означало, что Гальегосу можно доверять. Рут рассказала ему, что позвонил Даниэль Эрнандес, и они с Артуро очень заинтересованы его представлять.

– Мэнни Барраса даже с ними поговорил, и они ему понравились – он говорит, что они вам подойдут, – сказала она.

По мнению Ричарда, у Эрнандесов не хватало опыта. Вместе они занимались юридической практикой всего пять лет. Джозеф Гальегос практиковал двадцать два года. Он согласился встретиться с Эрнандесами.

Их визит внезапно закончился. Рут немного поужинала и села на автобус к Рубену. Она хотела навестить Ричарда в субботу и спросила Рубена, можно ли ей поспать в его машине. Рубен чувствовал себя скверно, заставляя Рут спать в машине, но если он приведет ее в дом, начнется война. У Сюзанны, как и у Рут, был вспыльчивый характер, и им намного лучше не встречаться. Рубен смотрел в окно, следя за тем, чтобы Рут никто не беспокоил. Он знал, что, если с ней что-нибудь случится, никто в семье больше с ним разговаривать не будет.

Когда все новые обвинения, наконец, были предъявлены, оперативная группа по делу Ночного охотника решила устроить для себя вечеринку и коллективно собрала деньги. Каррильо договорился о месте, еде и питье для народа, наверняка мучимого сильной жаждой. Департамент шерифа пригласил все другие полицейские службы, которые занимались этим делом, департамент полиции Лос-Анджелеса, Глендейл, Монтебелло, Аркадия, округ Ориндж. Празднование было только для полицейских, члены семьи или друзья и подруги не допускались.

Сестры Каррильо помогли