Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Ричард сказал матери по черному тюремному телефону, глядя на нее через толстое грязное стекло, что он не делал того, в чем его обвиняли. Его подставили.

– Им нужен был кто-то, и они выбрали меня.

Несмотря ни на что, Мерседес сказала сыну, что она верит в него и поддерживает его. Она также сказала ему, что он должен бороться – что Эрнандесы будут бороться за него и он не должен сдаваться. Она будет за него молиться.

– Ты не можешь просто покориться, сдаться и позволить им лишить тебя жизни.

Следующим шагом Эрнандесов было добиться от судьи Сопер назначения их адвокатами Ричарда. Когда они предстали перед судом в понедельник, в полном составе присутствовала пресса, а также Мерседес, Рут, Роберт и Рубен. Мерседес закрыла лицо черной вуалью и солнцезащитными очками. Вне зала суда судья Сопер терпеливо и медленно объяснила, почему она не хотела разрешать Эрнандесам представлять Ричарда Рамиреса, ссылаясь на обвинения в неуважении к суду по предыдущим делам, против чего оба Эрнандеса выразили протест, заявив, что обвинения в неуважении к суду не были их виной, они были необоснованными и несправедливыми. Главным возражением судьи было очевидное отсутствие у них опыта в делах о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь. По ее словам, на карту поставлены серьезные последствия.

Ричард настаивал, что ему во что бы то ни стало нужны Эрнандесы.

Хэлпин также чувствовал, что адвокатам не хватало квалификации для ведения такого сложного и тяжелого дела.

Судья Сопер указала, что штат не мог заплатить Эрнандесам, потому что те не соответствовали минимальным критериям штата по рассмотрению дела о преступлениях, за которые предусмотрена смертная казнь. Коллегия адвокатов рекомендовала, чтобы такие юристы имели десятилетний опыт работы в качестве адвокатов в пятидесяти судебных процессах, сорок из них должны быть связаны с обвинениями в особо тяжком преступлении, а тридцать из сорока дел о тяжких преступлениях проходили с участием присяжных. В ответ на это Эрнандесы заявили, что закон Калифорнии позволяет обвиняемому пользоваться услугами адвоката по своему выбору. Они имели лицензию на юридическую практику в Калифорнии, были членами коллегии адвокатов с хорошей репутацией и собирались представлять Ричарда Рамиреса.

Как они рассчитывают получать гонорар, поскольку Ричард неимущий? На этот вопрос Эрнандесы сказали, что подписали договор, согласно которому Ричард передаст им права на любой фильм или книгу. Судья возразила, что ей придется с ним ознакомиться и назначить специалиста по частному праву, чтобы он оценил его законность, поскольку преступникам запрещено извлекать выгоду из своих преступлений. По словам Эрнандесов, договор составлен в Эль-Пасо, где нет законов, запрещающих передачу прав на книги и фильмы в качестве оплаты гонораров адвокатам.

Гальегос сказал, что у него нет проблем с отказом от дела.

Эрнандесы доставят проблем Филу Хэлпину. Он понимал, что их неопытность неизбежно ляжет бременем на его плечи: они замедлят судебный процесс до черепашьей скорости, сделают и без того чрезвычайно сложное дело еще сложнее.

– Мне нужны эти адвокаты, – раздраженно прорычал Ричард, сжимая и разжимая кулаки, точно когти, и заставляя тем самым напрягаться охранников.

В конце концов, судья Сопер решила зафиксировать все это в протоколе и перенести спор в открытое судебное заседание.

Когда Ричарда привели на скамью подсудимых, в него словно бес вселился. Он переминался с ноги на ногу и гневно смотрел на Хэлпина. Мерседес молилась, чтобы он успокоился.

Судья Сопер начала с того, что обвиняемый снова хочет сменить адвоката после того, как она только что, не более двух недель назад, одобрила предыдущего адвоката. Она сразу перешла к сути проблемы, заявив, что у Эрнандесов недостаточно опыта и что их обвинили в неуважении к суду в округе Санта-Клара. Артуро Эрнандес вскочил и возразил, заявив, что судья не имеет права предавать огласке эти «недоказанные обвинения в неуважении к суду».

Ричард, переводя взгляд с судьи на всех присутствующих в зале, крикнул:

– Мне нужны эти адвокаты!

Фил Хэлпин встал и предложил Рамиресу еще раз поговорить с Гальегосом.

– Я не хочу с ним разговаривать, – ядовито сказал Ричард Хэлпину. – Я хочу этих адвокатов!

Артуро Эрнандес продолжал требовать занести в протокол свою обеспокоенность по поводу того, что судья обнародовала обвинения в неуважении к суду. Хэлпин прервал его и сказал, что он фактически не имел права требовать от судьи занесения возражений в протокол, потому что они еще не назначены адвокатами.

– Они назначены мной! – крикнул Ричард.

Мерседес молилась, чтобы он успокоился, но знала, что он не угомонится. Как у отца, всех братьев и двоюродного брата Майка, характер у него был вспыльчивый, это была семейная черта, о которой она никогда особо не задумывалась. Она просто ее принимала – как цвет глаз или волос. Она знала, что теперь на него направлены телекамеры, и ей, черт возьми, хотелось, чтобы он просто сел и не показывал миру искаженное гневом лицо. Одного богу известно, сколько и без того у него неприятностей.

Казалось, присутствие семьи не успокаивало Рамиреса, а, наоборот, заставляло еще больше дерзить и злиться. Широко раскрыв глаза, довольные и шокированные яростью Ричарда, за ним наблюдали репортеры. Он был олицетворением опасного непокорства и не боялся этого показывать. Ричард впился взглядом в журналистов, пока судья Сопер и Артуро Эрнандес спорили по поводу обвинений в неуважении к суду.

Судья закончила тем, что назначила специалиста по частному праву для рассмотрения договора между Ричардом и Эрнандесами о передаче прав, а решение о смене адвоката перенесла на четверг, двадцать четвертое. Мерседес отказалась говорить с репортерами, и те ушли писать свои материалы.

Семья Рамирес попала в тюрьму после суда. Когда подошла их очередь и имя Ричарда объявили по громкоговорителю, все взгляды устремились на Мерседес, пытаясь разглядеть в ней приметы матери этого монстра. Она достойно и спокойно игнорировала все косые взгляды, указывающие на нее пальцы и наступившую при фамилии Рамиресов тишину.

Почему, спросила она Ричарда, он так себя ведет, когда на него смотрит весь мир? Что подумают люди? Ричард сказал, что ему все равно и что судья Сопер не имеет права не назначать Эрнандесов его адвокатами. В свободной стране у него есть полное право на того адвоката, которого он хочет. Мерседес поняла его, но сказала, что он не должен так враждебно себя вести. Рут согласилась с матерью, сказав Ричарду, что агрессия заставит всех думать, что он и вправду убийца.

– Они и так уже думают, что я убийца, что бы я ни сделал, поэтому