Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

потом вправо, и произносить слова: «Не смотри на меня, сука, или я тебя убью». Когда подошел черед Рамиреса, он вышел и заговорил. Каррильо и Салерно видели, как свидетели поежились на своих местах, а когда Рамирес шел к стене, свидетели увидели проплешину у него на голове. Свидетелей было так много, что собрали второе опознание, чтобы вместить всех. После каждого опознания свидетелям раздавали бумагу и карандаши, чтобы они написали цифру того человека, которого они выбрали. Почти все выбрали второй номер.

После опознания свидетелей вместе с родственниками убитых провели по коридору в большое зеленое производственное помещение, где были установлены три длинных стола. На них выложили все предметы, доставленные из дома Фелипе Солано, более двух тысяч предметов, преимущественно украшения – серьги, кольца, часы, запонки – а также видеомагнитофоны, телевизоры, магнитофоны и автоответчики. Сомкид Хованант, Сакина Абоват, Кэрол Кайл, Софи Дикман, Линда Дои и дети других жертв медленно вошли в комнату и прошли вдоль длинных столов, тихо плача и всхлипывая. Все они опознали предметы, которые, по их словам, украдены у них или их родственников. Кэрол нашла ожерелье, которое, по ее словам, принадлежит ей, Дэвид Нипп нашел магнитофон, который подарил Ма Белл. Предметы были опознаны, пронумерованы и классифицированы, чтобы можно было использовать их в качестве доказательств, если дело передадут в суд.

Когда Алан Адашек в камере, где заключенные могли поговорить со своими адвокатами, рассказал Рамиресу об опознании и его самого, и драгоценностей, тот не удивился. По словам Ричарда, это произошло потому, что его фотография красовались повсюду, что вкупе с комментариями официальных лиц не оставляло ему шансов. Адашек не мог поспорить с этим рассуждением, он чувствовал, что Рамирес прав.

В интервью, которое позже в тот же день Адашек дал газете «Лос-Анджелес таймс», он публично согласился с мнениями Ричарда и сказал: «Шумиха настолько сильная… настолько сильная и постоянная, в течение стольких дней, что это действительно проблема. Эффект от такой широкой огласки может быть очень негативным с точки зрения справедливого судебного разбирательства».

В Эль-Пасо очень тяжело восприняли полученную от Адашека новость об опознании. Никто в семье не думал, что со всей этой направленной против Ричарда шумихой у него есть хоть какие-то шансы. Его признали виновным еще до того, как прошел первый день в суде.

В те выходные Рут собиралась навестить Ричарда, и Роберт согласился ее сопровождать. В автобусе, как обычно, было многолюдно и шумно. Роберту ростом 193 сантиметра было трудно поместиться на сиденье, но он не жаловался, он рассматривал это как миссию по защите младшей сестры и просто стоически сидел и почти не говорил. Рут, измученная и вымотанная всей суматохой последних нескольких дней, чувствуя себя в безопасности рядом с Робертом, заснула и проснулась уже в Лос-Анджелесе.

Ричард был подавлен, он сказал брату и сестре, что его подставили – он был козлом отпущения. Он говорил, что его опознали, потому что все свидетели видели его в новостях. Роберт и Рут поверили Ричарду. Было очень трудно признать, что тот, кого они очень любили, был садистом, убийцей и наркоманом.

Ричард снова рассказал сестре, что хочет признать себя виновным и поскорее все закончить. Она снова напомнила ему, что его приговорят к смерти. Он сказал, что ему все равно: в глазах общественности он уже осужден.

– Шансов у меня, как у снежного кома в аду, – сказал он.

Он добавил, что не доверяет Адашеку, он – это часть системы сговора против него, и, естественно, он не заслуживает доверия.

– Мне ни в коем случае не следовало соглашаться на опознание с этим на голове, – сказал он, указывая Рут на выбритую голову. – Скажи маме и папе, что именно поэтому они меня опознали. Все они видели меня в новостях, и все знали, что меня ударили по голове, а эта мерзкая крыса Солано получил все это дерьмо от какого-то придурка, а не от меня.

Для сестры, самого близкого в жизни Ричарда человека, его доводы звучали очень убедительно. Рут умоляла его не терять надежду и пообещала сделать все возможное, чтобы найти испаноязычных адвокатов, которым он мог бы доверять и которые бы должным образом его защитили.

Роберт, следивший за разговором, слушая Рут, взял у нее трубку.

– Эй, Ричи, если ты не этот Ночной охотник, ты должен с ними драться. Так просто не сдавайся – помни, ты Рамирес!

Ричард сказал Роберту, что все настроены против него, что у него нет никаких шансов.

– Мама все время за тебя молится. Не сдавайся, и все будет хорошо, вот увидишь.

После тюрьмы Рут и Роберт встретились с Рубеном в кафе в центре города. Все они согласились, что у Ричарда просто невиданные неприятности. Рубен, как и Ричард, был высоким и худым, с длинными руками и пальцами и следами от игл на руках. Он был очень расстроен арестом Ричарда, обвиняя во всем произошедшем себя. Если бы не он, Ричард вообще не приехал бы в Лос-Анджелес и не попал бы под дурное влияние. Рубен знал, что, когда младший брат рос, он был для него не лучшим образцом для подражания. Рут увидела, в каком унынии пребывал брат, и попыталась его растормошить.

Им нужно было найти для Ричарда адвоката. Они слышали о продюсерах, которые звонили с предложениями о фильме и о договоре на книгу. Рут предположила, что это может стать способом заработать на адвоката и «надлежащую защиту». Рубен думал, что хоть это и незаконно, это заслуживает внимания.

Он рассказал Роберту и Рут о наградах, врученных людям на Хаббард-стрит, и о комментариях мэра Брэдли. С такой негативной репутацией им потребуется чертовски хороший юрист:

– В глазах людей он словно бы уже виноват, – сказал он.

Он сказал им, что услышал о захвате Ричарда по радио, поспешил на Хаббард-стрит и приехал как раз в тот момент, когда Ричарда увозили.

– Толпа была дикая, казалось, они действительно готовы были его убить.

– Он не может смириться с тем, что его поймали люди, а не полиция, – ответила Рут.

Ночевать Роберт и Рут остановились в недорогом отеле в центре города и на следующее утро отправились в тюрьму.

Ричард был в плохом настроении. По его словам, ему угрожали, а охранники что-то подсыпают ему в еду, отчего у него болит голова. Он повторил, что недоволен Адашеком и хочет признать себя виновным и покончить со всем этим как можно быстрее. Рубен рассказал ему о комментариях мэра и о продолжающемся негативе в прессе. Он объяснил, как