Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

остальных. Он возглавляет так называемый Национальный управляющий совет (НУС), который фактически представляет собой новую военную хунту. Вокруг Намфи собралась горстка генералов, напоминающих кегли, ожидающие удара, то есть нового государственного переворота.

– Приняли ли они эффективные меры?

Лало снова засовывает сигару в уголок рта и скалит зубы.

– Конечно. Этот парень положил конец многим реформам Дювалье. Несмотря на это, КПГ всё ещё остаётся новой диктатурой, и уже раздаются голоса о «дювальеизме без Дювалье». Настоящий бардак, как говорится у нас. Министры меняются каждый месяц. Партий около пятидесяти, а кандидатов в президенты не меньше двухсот. Было бы смешно, если бы не было так жалко.

– Какова позиция Франции?

– Нет позиции. У нас сейчас есть другие дела. Нам нужно разобраться с горячей картошкой: Жан-Клод Дювалье и его дружки высадились на французской земле. Мы отказываемся предоставить им политическое убежище, но, тем не менее, приняли их, чтобы способствовать, цитирую, «демократическому переходу» на Гаити. В результате Бэби Док разгуливает по своим особнякам, а его жена обосновалась на Французской Ривьере с другим мужчиной, что совсем не облегчает ситуацию. А мы тут всё ещё голодаем…

Свифта раздражает саркастический тон Лало, но следует признать, что эта мешанина абсурдных рассказов и не заслуживает ничего другого.

Вернемся к практическим вопросам.

– Как ты думаешь, я смогу свободно передвигаться?

– Не больше и не меньше, чем другие гаитяне.

– Даже ночью?

– Я бы не советовал. Ночью всё равно неприятности.

Он уже видел это слово, но напоминание ему не повредит.

– Это слово может иметь здесь несколько значений, – отвечает Лало. – Самосуд, грабеж, разрушение, аутодафе, месть… Речь может идти даже о выкапывании мёртвых, сжигании трупов, уничтожении погребальных стел.

– Это то, что сейчас происходит ночью?

– Всё утихло, но всё ещё может случиться, да. Тридцать лет диктатуры, малыш. Счёты ещё не сведены… С падением дювалье началась охота на виновных, и особенно на тонтон-макутов, которые прячутся повсюду… Ранним утром мы всё ещё находим расчленённые трупы на улицах Порт-о-Пренса, головы, насаженные на пики, раненых, приконченных на больничных койках… Здесь мы называем это «искусством сокращения проблем».

Свифт сглотнул. Он почти чувствовал в этом жаре другой жар – жар гнева, насилия и анархии, присущий этому осколку острова. Ему предстояло примкнуть к победившей стороне и ринуться в самый кратер вулкана.

68.

Да, он измотан, но не хочет возвращаться в отель. Он может продолжать копать до наступления темноты, исследуя новые зацепки, которые ему открылись. Филипп Лало с его бесконечными историями дал ему массу материала.

Такси. Он просит водителя отвезти его в редакцию одной из крупнейших газет города: выбор за ним. Мужчина не колеблется и отправляется в «Ла Депеш», расположенный в холмах над Порт-о-Пренсом.

Город совсем не похож на тот, в который он приехал утром. Теперь он переполнен повсюду. Свифт видит справа и слева хаотичные переулки, забитые импровизированными рынками, прилавками, установленными прямо на земле, живыми курами, мешками с маниокой, рисом, горохом, луком, экзотическими фруктами, женщинами в тюрбанах, яркими тканями, эмалированными жестяными тазами…

Полицейский чувствует себя легко. Он ничего не ел, а немного выпитого рома растворилось в его крови. Голова тяжёлая, перегруженная информацией и образами, спасибо, мистер Лало…

Парень за рулём хочет завязать разговор, но Свифт не понимает ни слова из того, что он бормочет. Возможно, это креольский, или французский, на котором он говорит в галлюцинациях, или смесь того и другого.

По словам водителя, это «город богатых» – vil rich yo – потому что он находится на большой высоте – altitid – и дует прохладный ветерок – fr?t. Для остальных, бедняков – fr? pov yo – всё происходит внизу! Чем дальше спускаешься к морю, тем сильнее становится духота. Это трущобы – bidonvil! Это загрязнение – polisyon! Это удушье – asfixi!

Свифт больше не слушает. Он предпочитает сосредоточиться на дороге, вернее, на тропинке. Пыль, её много, она оставляет привкус пустыни на языке – вы когда-нибудь пробовали окаменелость? Лачуги из листового металла или картона, едва шире соломенной шляпы, цементные стены, расписанные предвыборными лозунгами: «ДА ЗДРАВСТВУЮТ Я И МОИ ДРУЗЬЯ!», «ДА ОТДАЙТЕ ИИСУСУ, ОН ВЕРНЁТ ВАМ СТОКРАТНО!», «ВСЁ КОРРУПЦИОННОЕ! ВСЁ ЗА МЕНЯ!», «ДЮВАЛЬЕ МЕРТВ, ДА ЗДРАВСТВУЮТ ХРАБРЕЦЫ!», «ВЫБОРЫ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ!», «ВЫХОДИТЕ ОТ ГРУБИЛИН! ВЫЙДИТЕ МАКУТОВ!».

Все эти кандидаты в президенты выглядят несколько рассеянными, поскольку большинство забыло подписать свои имена под броскими лозунгами. Один шутник даже нарисовал трафарет со своим изображением на банкноте. Другой придумал аббревиатуру для привлечения толпы: ХЛЕБ (Национальная аграрно-промышленная партия)…

Чем выше поднимается машина, тем больше зелени. Газоны, густые, тенистые верхушки деревьев… Добавьте к этому сумерки и открытое окно, и Свифт чувствует себя непринужденно в этой нарождающейся прохладе. У него возникает ощущение, будто он переступил черту, покинул Двор Чудес, чтобы достичь вершин Нотр-Дама…

Наконец они добираются до желтоватого здания, покрытого темными потеками и увенчанного гофрированной железной крышей: редакции «La D?p?che». Внутри — обветшалые стены, вентиляторы с вялыми лопастями, прогнившие полки, скрипящие под тяжестью старых номеров газеты…

Ему сообщают, какие годы его интересуют, и он быстро находит выпуски за июнь 1976 и 1977 годов. У Свифта возникает странное чувство. Он словно ребёнок, ищущий сокровища, расшифровывающий карту, составленную друзьями…

Папа Канди. Ревностные журналисты, похоже, знают гораздо меньше самого Лало и терялись в комичных догадках, не исключая вмешательства призраков или духов вуду… Что больше всего поражает Свифта, так это фотография на первой полосе номера от 2 июля 1976 года: крупнозернистая, влажная бумага, сепия…

На снимке изображены люди в форме в касках с надписью «POLICE», окружающие обгоревшее тело в точно такой же позе, как описывает Лало: лицом вниз, запястья связаны за спиной и соединены с лодыжками (ноги согнуты). При ближайшем рассмотрении можно даже разглядеть самодельный намордник, сооруженный убийцей. Он наполовину обгорел и напоминает своего рода черноватый отпечаток, обугленное пятно преступления…

Это ужасно, но, как ни странно, самое ужасное — окружающий лес. Невероятная громада, возвышающаяся на метр-два над людьми и, казалось бы, готовая произвести чудовищные плоды, предназначенные для челюстей размером с лодку…

Свифт дрожит, но ему нравится это чувство. Он чувствует себя как дома в этом расследовании прошлого, которое, возможно, даже не состоялось. Он стоит рядом с убийцей. Да, он, кажется, расшифровывает его безумие по этой размытой фотографии…

Снова взглянув на фотографию, он замечает кожаный ремень, связывающий бёдра жертвы. Зачем он это связывал? Зачем эта имитация изнасилования? До смерти? После? Вспышка: