Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

- Или ?

– В Африке.

– Вы идете по его следу?

– Я его мертвец.

– Как вы думаете, он вернулся сюда, в Порт-о-Пренс?

– Не знаю. Пока что я пытаюсь узнать его получше.

Мисс Андерсон хихикает. У неё очень особенный смех. По-настоящему сдержанный, словно каждый взрыв радости был основан на личной шутке, понятной только ей.

– Ты знаешь, почему он убивает?

– Вот это я и пытаюсь выяснить. Когда у меня будет его номер телефона, я смогу его прикончить.

– Как цветок.

– Как цветок, да.

Это слово напоминает ему книгу, которую он не читал, «Богоматерь цветов» Жана Жене. Он часто пытался погрузиться в творчество этого писателя. Безуспешно. Стиль, конечно, яркий, но эти истории о якобы освященных геях-бандитах — совсем не его… Жене понравился бы «Сан-Солей».

– Знаете ли вы, что Гаспар Мвамба был болен?

– Нет. Он мертв?

– Да, он мертв.

Лучше не вдаваться в подробности.

Мисс Андерсон кивает, словно говоря: «Одним меньше». Она по-прежнему глубоко погружена в кресло, уткнувшись лицом в непослушные волосы, устремив взгляд на море. На её губах, того же цвета, что и её смуглая кожа, улыбка парит, словно морские брызги.

На этот раз он ловит тишину на лету и пользуется моментом:

Хотели бы вы рассказать о своем разводе?

Между ее бесцветными губами, с почти рассеянной чувственностью, свистит дым, как дудка.

Внезапно она искоса смотрит на него, ее черные зрачки замирают в уголках век, словно два снаряда в пушке.

– Что вы хотите знать?

– Это было в 1977 году, не так ли?

– Не помню, когда началось разбирательство. Но в 78-м нас развели.

– Вы нашли… общую почву?

«Компромисс…» — усмехается она. «Вот именно. Я взяла всё, что могла. Жорж дал мне недвижимость, чтобы я заткнулась».

С детской озорством она щиплет губы, притворяясь, что сшивает их указательным пальцем.

– Хм, хм, хм…

– Жорж Гальвани купил ваше молчание?

– Хм, хм, хм…

– Относительно его гомосексуальности?

Она переводит дыхание, преувеличенно вдыхая, затем делает долгий, протяжный вдох. С облегчением она медленно выдыхает.

– Я получил то, что хотел, включая эту недвижимость, которая, с моей точки зрения, приносит разумную прибыль.

– Поля сахарного тростника, которые я видел по дороге сюда, ваши?

«Кто же ещё?» — возразила она, выпуская в небо ещё одну струйку дыма. (Она сделала левой рукой жест, напоминающий веер.) «У меня в крови сахарный тростник».

Полицейский тоже хотел бы закурить косяк, но у него пересохло в горле, и он боялся загореться. Он выбрал лимонад.

«Хотите?» — спрашивает он, размахивая хрустальным графином.

Она не делает никаких одолжений. Он наполняет стакан и блаженно смакует ледяной глоток. Можно было бы сидеть там вечно, попивая ледяной сок и любуясь серебристыми волнами залива Порт-о-Пренса…

Хорошо, еще один прямой вопрос:

– Вы бы сказали, что ваш брак потерпел фиаско?

Опаловый голос повышается, с легким смехом внутри, затем понижается на октаву:

– Благодаря фильму Жорж влюбился в меня. Благодаря моим снам я видела его своим прекрасным принцем. Мы любили друг друга, да, но никогда одновременно.

«Из-за его гомосексуальности?» — настаивает Свифт.

Губы женщины сжались до предела. Было очевидно, что даже сейчас это воспоминание причиняет ей боль. Настоящее предательство. Как будто у неё украли землю, отобрали имущество.

– Хочешь узнать, были ли у него любовницы?

- Да.

- Нет, пока нет…

Мирра Андерсон делает усталый жест, затем, положив обе руки на красное одеяло, шепчет:

– Да помилует Господь его душу… Он бежал от меня, – заключила она, – и, убегая от меня, он нашел себя… Больше нечего сказать.

Свифт опускает глаза и смотрит на тёмные руки на красном одеяле. Эта простая деталь, без всякой причины, напоминает ей о чём-то другом.

«Мне сказали, что ты заболел…» — услышал он свой шепот.

- Ну и что?

Он думает о безудержных сексуальных связях этой женщины, о годах ее разврата в стране, где появился вирус.

– У тебя нет…

– СПИД? Нет, ничего общего. У меня генетическое заболевание – системная склеродермия. Вы с этим знакомы?

- Нет.

– Это просто ужасно. Поражает ткани органов и вызывает нарушение кровообращения. Кожа становится деревянной, а конечности, плохо снабжаемые кровью, начинают гнить, причиняя невыносимую боль.

Свифт чувствует себя неловко. Он спрашивает довольно глупо:

– Э-э… ты чувствуешь себя лучше?

– И на то есть веская причина.

Женщина жестом приподнимает одеяло. Обе её ноги оторваны чуть выше колена.

– Гангрена, мой мальчик. Нужно было что-то делать.

Только тогда Свифт осознаёт, что то, что он с самого начала принял за кресло-качалку, на самом деле инвалидное. Невозможно оторвать взгляд от этих двух обрубков, обтянутых какими-то чёрными чулками, с укороченными бёдрами, ужасающими, обрекающими прекрасную Мирру, существо чистой чувственности, на одиночество, напоминающее морское кладбище.

72.

Это называется национальным блюдом из риса. Или «дири коле ак пва» («клейкий рис с красным горошком»). По словам владельца отеля, это блюдо возглавляет список традиционных блюд. Обязательно попробуйте. Рис. Горох. Лук. Помидоры. Барабулька. И, конечно же, маринад из перца, чеснока, чили и тимьяна.

Свифт рассматривает смесь на своей тарелке. Покинув дом Мирры Андерсон, полный энтузиазма, беззаботный и расслабленный, как сказал бы Мезз, полицейский хотел продолжить путь. Такси. Порт-о-Пренс. 13:00. Он мчится к казармам Дессалин под палящим солнцем, вытянувшись по стойке смирно. День будет военным.

Несколько слов о казармах Дессалина. Совершенно уникальное сооружение. Длинное здание со сводами, воздвигнутое словно стена перед президентским дворцом. Своего рода кусок улицы Риволи, оторванный и перенесённый сюда для будущего использования, разворачивающий сотни метров арок и кирпичей под палящим гаитянским солнцем. Их называют казармами, но Свифт предпочёл бы говорить о конюшнях или хозяйственных постройках, напоминающих Военную школу в 7-м округе Парижа.

Короче говоря, он идёт к воротам. Он хочет встретиться с заключённым. Его зовут Батист Эстиме (Мирра дала ему его полное имя). Тонтон-макут, заключённый, ждёт суда (на самом деле, здесь никто ничего не ждёт, кроме расстрела).

Его отправляют в бани. У Свифта нет ни разрешения, ни легитимности для визита. Когда вы находитесь в чужой стране и сталкиваетесь с самым худшим, то есть с администрацией этой страны, куда вы идёте? В посольство.

Ровно в 14:00 Свифт просит Филиппа Лало снова поговорить с ним. Тот ещё не вернулся с обеда. Полицейский ждёт. Ослеплённый, обливаясь потом, ошеломлённый. Он говорит себе, что никогда