Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

не было фамилий, – ответил У.П. – Это была идея Короля – оставить их наверху. Вивиан, Ток-Том, Ласточка, Нож, Росомаха и Укус. Все, кроме меня и Вивиан, теперь мертвы.

– И вы совсем не знаете, кем он был и откуда взялся? – Винсент прокашлялся.

– Нет, – покачал головой У.П. – Или ты не слышишь, что я говорю? Мы оставили себя наверху.

– Каким он был? – тихо повторила Мина.

Краем глаза она следила за лицом менталиста. Тот был весь внимание.

– О, Король был грозен. – В голосе У.П. слышались восхищение и печаль. – Он всегда знал, что делать. И он знал все. Прежде всего историю. Войны, замки, принцы, принцессы, Швеция, Китай, Америка – вы могли бы спросить его о чем угодно и получили бы ответ. Король был радостен. Всегда, кроме тех дней, когда…

– Каких дней? – Винсента как будто совсем не беспокоило состояние его рубашки. Между тем как теперь не только ее, но и его лицо покрывал толстый слой сажи.

– Никто не стра-ашен мне. Я король, король ба-а-а-ра… – снова запел Юнни.

Мине эта песня напомнила поздние вечера в баре до встречи с Никласом. Никлас, черт… она должна искать его, а не болтать с психами о том, чего они не помнят.

– Иногда Король бывал… – начала Вивиан и запнулась, подыскивая подходящее слово, – недоволен. И исчезал, потому что не хотел причинять нам беспокойство. Я не знаю куда… Но потом он возвращался, снова радостный. Мы все помогали ему заботиться о Принце.

– Принце? – переспросила Мина.

Винсент открыл было рот, как будто чтобы что-то сказать, но она предупреждающе подняла палец. Принц – новое лицо в истории, и о нем нужно разузнать как можно больше.

– Кто был Принц? – Мина посмотрела на Вивиан.

У.П. хмыкнул и закатил глаза. Наташа и Юнни рассмеялись, но смолкли под пристальным взглядом Вивиан.

– Кто был Принц? – повторил У.П. – Принц – это сын Короля, чтоб вы знали.

Он усмехнулся очевидно глупому вопросу.

– То есть у Короля был сын? – тихо сказала Мина. – Ты это имел в виду? Мальчик? Сколько лет?

У.П. снова наморщил лоб. Вивиан было заговорила, но он шикнул на нее, заставив замолчать.

– Сейчас подсчитаю, – кивнул У.П., лицо которого отражало настолько мучительную работу мысли, что Винсент решил помочь.

– Какого роста был Принц? – спросил он.

Лицо У.П. просветлело. Он показал на участок стены в туннеле.

– Вон там ты можешь это увидеть.

Мина быстро поднялась и посветила фонариком на исписанную стену. Там, на деревянных планках, едва проступали зарубки, какими обычно отмечают рост ребенка. Когда Мина встала рядом, верхняя оказалась на уровне ее груди. Рост Мины 165 сантиметров. Значит, мальчик был 130–140, рост восьми-девятилетнего ребенка.

– В прошлый раз ты сказал, что Король не хотел умирать, но Тьма в конце концов взяла верх. Как он умер и что после этого случилось с Принцем?

Вивиан подумала пару секунд, прежде чем ответить:

– Принц поднялся наверх. Так хотел Король. Маленькому ребенку не место в туннелях. Вот все, что я знаю. Это было давно. Больше мы его не видели.

Все замолчали, слушая потрескивание огня. А Мина не могла избавиться от мыслей о ребенке, который жил в подземельях.

Адам отступил на шаг, чтобы полюбоваться тем, что нарисовал Акаи. Или распылил, если у них это так называется.

Его удивило, что они примерно одного возраста. В понимании Адама, такими вещами занимались только подростки. С другой стороны, то, что делал Акаи, не имело ничего общего с агрессивной подростковой мазней, не преследующей никакой другой цели, кроме порчи общественной собственности.

Когда Адам стоял близко к стене, видел лишь беспорядочные оранжевые полосы, явно нарисованные при помощи трафарета. Если это и было похоже на искусство, то в высшей степени абстрактное. Однако стоило отойти на несколько метров, как возникал образ бегущего льва.

– Невероятно, – искренне восхитился Адам.

– Спасибо. Лев – мой тотем.

– Здорово! А я вот родился… кажется, в год Крысы. Если вы об этом.

– Не совсем, – загадочно улыбнулся высокий мужчина с бледным лицом.

– Зачем вы это делаете? – не выдержал Адам. – Вы талантливый художник, зачем вам распылять краску в общественных местах, прятаться от полиции… Почему бы вам…

–…не начать рисовать по-настоящему, – закончил за него фразу Акаи. – Именно поэтому, – он показал на льва на стене. – Я люблю свободу. Творить – и никому не быть ничем обязанным. Я прошел через все. Знали бы вы, где висят мои работы. Я продаю картины откормленным толстосумам, которые только и ищут, что бы им такого повесить на стену под цвет дивана, – и в каждой такой картине я умираю как художник.

– Да, но… извините за бестактный вопрос, как вы зарабатываете на жизнь?

Акаи пристально прищурился на полицейского. Сверкнул глазами, почесав густую бороду.

– Я продаю картины, если вы не поняли, – повторил он. – Дорого продаю. А живу дешево. Если так продолжится, сэкономленных денег хватит до конца моих дней. Иначе придется устроить еще одну выставку. Может, на лобстеров и шампанское не всегда хватает, но зачем… если у меня есть это? – Акаи глубоко вдохнул, прикрыл глаза и сделал медленный, равномерный выдох.

Адам был впечатлен. Неужели все действительно так просто? Снизить запросы до необходимого минимума, сойти с поезда потребления, заниматься любимым делом и наслаждаться свободой?

– Но в туннелях ваши картины никто не видит?

Отвечая, Акаи продолжал распылять краску по стене. По мере добавления новых деталей, лев обретал черты человека-льва.

– Их видят. Да, я считаю, что люди из туннелей тоже заслуживают красоты. Жизнь у них тяжелая, но это хорошие люди. И не все у них так плохо, что бы вы там ни думали. Они – семья, один за всех… И они понимают меня. Вы видели картину, где я изобразил их всех?

Адам покачал головой.

– Нет, а где это?

– Здесь. Пойдемте.

Акаи нетерпеливо махнул рукой и повел Адама к водопропускной трубе возле платформы метро. Адам последовал за ним. Было в творчестве Акаи что-то притягательное, что распаляло не только воображение, но и любопытство.

– Вот! – художник гордо показал на бетонную стену, где несколькими штрихами изобразил сидящих вокруг огня людей, какими их видел. Небольшая площадь картины была подтерта, но это нисколько не нарушало общего впечатления.

– Совершенно невероятно! – покачал головой Адам.

Глаза Акаи загорелись, он направил на стену баллончик с краской. Его рука была в оранжевых разводах с черными пятнами.

– Такое не повесишь на стену, – заметил Акаи, – и в этом вся суть. Мгновенное переживание, здесь и сейчас. Причем разделить его может каждый. Смотреть ничего не стоит, для этого не нужно