Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

бы! Евгений хорошо знал, как сильно Кружков способен увлечься новой находкой, и сейчас улавливал в интонации начальника те самые нотки страстной радости, которые появлялись, когда коллекционер нападал на след редкого артефакта.

Конечно, Петр Алексеевич не раскрывал ему подробностей по телефону. Однако общее представление Евгений составил. При несомненных деловых качествах его начальник мог иногда поразить секретаря почти детской непосредственностью. Вот и сейчас шеф радовался чистой радостью коллекционера. Отправившись в Смоленск по неприятному делу, он практически забыл о нем, буквально наткнувшись на редчайший экспонат, о котором только мечтать мог. И есть шанс купить. Шеф сообщил, что почти договорился с владелицей, однако потом сорвалось. Надежда все же есть, и он очень надеется на Евгения в дальнейших переговорах. Женщина эта не коллекционер, ей вещь досталась по наследству. С такими бывает еще трудней: не зная цену, они слишком дорожатся, привлекают неквалифицированных «экспертов», могут отказаться от уже совершенной сделки. В общем, нужна его поддержка — Евгений не раз помогал шефу в трудных переговорах. В том, что хозяин вызывает его завтра в Смоленск, не было ничего удивительного. У начальника общественных связей крупной фирмы имелся значительный опыт переговоров, помогал он шефу и в коллекционных приобретениях. Не слишком хорошо разбираясь в искусстве, он был неплохим психологом, умел уловить слабое место в позиции собеседника — а именно это требуется в переговорах, так что ничего необычного в поручении не было. Да и свидетели шефу нужны, ведь сделка крупная.

— Сипягина захвати с собой, — сказал напоследок Кружков. — Вещь дорогая, охрана необходима. Поезжайте на поезде, тут четыре часа всего.

Ехать в Смоленск Евгению не очень хотелось, у него были личные планы на ближайшие дни, но с шефом не поспоришь: Кружков платил своим служащим хорошо, и потому имел право требовать безоговорочного подчинения. Да и любили его сотрудники. В общем, дисциплина в фирме была высокая.

Собираясь в дорогу, заказывая билеты на Ласточку, договариваясь с охранником Владиславом Сипягиным о встрече на вокзале, Евгений иногда возвращался к размышлениям о том, что же там такое шеф для своей коллекции нашел. Скорее всего, старинную икону, он за ними более всего гонялся. С Владиславом своими соображениями не делился, просто сказал, что надо сопровождать ценную вещь.

Охранник о покупке не расспрашивал и вообще лишних вопросов не задавал. Он был старше Растихина на пятнадцать лет, служил в прошлом в силовых структурах и привык на приказ отвечать словом «есть».

К вечеру они уже сидели в гостинице и слушали шефа.

Петр Алексеевич был по-прежнему весел — радовался интересной находке и тому, что сделка идет, как надо.

— Совершенно случайно эта икона выплыла… — говорил он, обращаясь, конечно, главным образом, к Евгению. — Мне о ней подсказали в музее. Но говорили как о деле невозможном. Наследница цену большую заломила — ни музею, ни церкви не под силу. Она показывала вещь петербургскому эксперту, и тот высоко оценил, а она, естественно, еще добавила. Именно такие наследники, ничего не понимающие, обычно цены завышают — боятся продешевить. А кончит тем, что у нее просто украдут! Какая там у нее охрана?! Я ее этим и напугал. Сотрудники музея в данном случае поддержали меня. Я пока предварительно только в музее говорил с владелицей, когда она икону после экспертизы забирала. Надеюсь, что договоримся. Завтра и съездим, Даст Бог, через пару дней в Москву поедем с приобретением.

26 глава. 4 июля 1919 года. Переговоры в Вонлярово.

— Этот, что ли, дом? — Геннадий оглянулся на Кружкова, будто сам был удивлен — то ли обыкновенностью дома, то ли тем, что быстро приехали. Петр Алексеевич, поглощенный своими мыслями, вопроса почти не заметил.

— Да-да, приехали уже… — сказал он рассеянно. — Пойдем все. Гена, ты тоже с нами заходи. Чем больше народу, тем внушительнее.

Хозяйка, та самая «наследница», открыла сама — она ждала их, провела в гостиную. Это была пожилая дама, крашеная блондинка. К приходу гостей она готовилась: одета для дома слишком нарядно и губы подкрашены, стол накрыт для чая.

— Елена Семеновна, — представилась хозяйка. Было очевидно, что она сильно волнуется: очень хочет осуществить сделку и в то же время боится продешевить.

Кружков предложил перенести чаепитие на потом — «когда договоримся», и уселся на диван. Евгений расположился рядом. Владислав, переглянувшись с хозяином, подвинул поближе к дивану свой стул, Геннадий последовал его примеру. Когда гости расселись, хозяйка принесла икону. Это была Одигитрия: Дева Мария указывает на младенца, отправляя зрителя к Спасителю. Изображение на доске почернело от времени, было очевидно, что икона очень старая — вот, собственно, и все, что поняли о ней спутники Кружкова. Сам Петр Алексеевич с трудом сдерживал восхищение, остальные трое осмотрели икону с уважительным интересом. Торг начался.

Кружков и Растихин нередко вели переговоры вместе. И хотя Евгений мало что понимал в иконах, он и сейчас умело поддерживал хозяина, направляя разговор в нужное русло и сбивая цену. Владислав и Петр почти не участвовали в разговоре. По-видимому, хозяйка правильно восприняла их в качестве охранников, потому что тоже обращалась преимущественно к Кружкову и Растихину.

— Елена Семеновна, — мягко говорил Кружков. — Я с удовольствием заплатил бы вам больше, но предлагаемая мною цена и так завышена. Поверьте, никто вам больше не даст.

— Вы можете обратиться к другим коллекционерам, — вставил Растихин. — Я даже готов вам посодействовать. Но их предложения будут менее выгодны. Петр Алексеевич (тут он улыбнулся Кружкову) так расщедрился, потому что интересуется именно этим периодом. Возможно, вы не в курсе, но коллекцию православных икон данного периода собирает он один. Всем остальным икона будет менее интересна. Если не верите мне, можете уточнить — сведения о коллекционерах и коллекциях имеются в интернете.

— Мне будет искренне жаль, если икону у вас просто украдут, ведь у вас нет условий для хранения! — Тяжело вздохнул и сам коллекционер. — В том числе как коллекционеру жаль. Потом она может исчезнуть надолго.

— Почему нет условий для хранения? — не согласилась хозяйка. — Дом крепкий, замки прекрасные, дорогие. Мой отец был в советское время начальником стройтреста, строил этот дом для себя.

Тут усмехнулись все четверо.

— Сейчас любой замок можно отмычкой открыть. Так, Владислав? — сказал Растихин. И обратился вновь к хозяйке. — Вот Владислав Викторович — охранник, он вам профессионально скажет.

Сипягин авторитетно кивнул.

— Да, практически любой. На все есть мастера. Вряд ли здесь замки особой сложности.

После почти двухчасовых переговоров сделка была заключена. Уже наступил вечер, и от чая гости отказались. Было условлено, что приедут за иконой