Другие американцы - Лайла Лалами

Я не могла найти ответа на этот вопрос, поэтому начала выстраивать свою жизнь вокруг него. Беккет не любил поэзию, поэтому я перестала бывать на выступлениях поэтов, хотя раньше ходила на них каждую неделю, зато начала вместе с ним посещать показы новых модных фильмов. По утрам в воскресенье он любил пить кофе и читать «Нью-Йорк таймс», и я тоже подписалась на газету. Иногда днем по воскресеньям, после долгих уговоров, он соглашался пойти со мной прогуляться, но прогулки заканчивались быстро, потому что он постоянно жаловался на погоду: слишком жарко, слишком холодно, слишком дождливо или слишком много насекомых. Когда Беккет начал отменять свидания или назначать их в последнюю минуту, я списывала это на его плотный график. Когда он забывал позвонить, я винила саму себя за то, что такая скучная. И, только увидев его на улице с Маргаритой Семпревиво – он шел, обнимая ее за тонкую талию, – я поняла, что место «очаровательной Норы» заняла «очаровательная Рита».

Конечно, это совершенно обычная история. Люди все время расстаются по самым разным причинам. Но этот обман так сильно подорвал мою способность доверять людям, что новые отношения я завязала только через пятнадцать месяцев. Самир Ханым был не похож на Беккета настолько, насколько это вообще возможно в таком месте, как Стэнфорд. Он вырос в маленьком городке в Огайо, учился в школе с углубленным изучением естественных наук, великолепно сдал выпускные экзамены, но не знал, что такое Пюлиньи-Монраше[32], где находится Итон и почему спортивные носки не сочетаются со строгими ботинками. Как и я, он выбрал специальность (в его случае – программирование) под давлением матери, которая не смогла воплотить в жизнь свои собственные амбиции и мечты. По-настоящему его интересовала анимация. Эскизы на стенах квартиры, где он жил вместе с двумя другими студентами, могли бы украсить любую художественную выставку – так, во всяком случае, казалось моему неопытному взгляду. Это был тихий, застенчивый парень, который любил проводить субботние вечера за телевизором, если показывали какой-нибудь старый сериал, или в книжном магазине, где он часами разглядывал комиксы.

И все равно, когда мы ужинали где-то в ресторане и мимо проходила симпатичная девушка, он неизменно провожал ее взглядом. Чего мне не хватало, почему одной меня ему было недостаточно? Этот вопрос мучил меня, я бесконечно искала верный ответ. Я поменяла прическу, начала модно одеваться, часами изучала Фрэнка Миллера, Алана Мураи, Джима Старлина, чтобы суметь поддержать разговор о комиксах. Каждая перемена привлекала внимание Самира на несколько дней, но вскоре на очередной вечеринке я замечала, что он пялится на кого-то другого. В конце концов и он изменил мне с белой девушкой со своего курса. Потом они основали вместе компанию по разработке программного обеспечения.

Даже Макс, мой нынешний, был таким же. Единственная разница заключалась в том, что изменял он не мне, а со мной. Одним словом, одной меня всегда оказывалось недостаточно. Долгие годы я убеждала себя, что мне просто не везет, что у меня ужасный вкус на мужчин. Но теперь у меня появились сомнения: а вдруг дело в каком-то генетическом изъяне – мой отец был изменником, а я влюбляюсь в мужчин-изменников.

Мариам

Время шло, но я все еще ловила себя на том, что тянусь за двумя стаканами, когда завариваю мятный чай по утрам, или ищу носки мужа, когда складываю белье, жду, чтобы он подал мне чистое полотенце, когда выхожу из душа. Эти короткие моменты переживались очень болезненно, я неожиданно вспоминала, что больше ему не жена, а вдова, и все никак не могла с этим смириться. Но жизнь берет свое, даже если не хочешь с этим смириться, и после второго звонка менеджера ресторана с вопросом, когда мы планируем снова открыться – понятно, что имелось в виду совсем другое: персоналу нужно на что-то жить, оплачивать счета и содержать семьи, – я поняла, что нельзя больше откладывать неизбежное. Придется выйти на работу.

Когда на следующее утро в полшестого я заехала на парковку, повар уже ждал меня, покуривая у мусорных контейнеров. Муж запрещал ему курить у контейнеров, потому что мистер Бейкер, владелец боулинга по соседству, постоянно жаловался на пожарную опасность, вот и я велела Хосе потушить сигарету; он затоптал ее, а потом зашел вслед за мной внутрь и не заговаривал со мной до тех пор, пока не появились первые клиенты. Старик сел у стойки и открыл Библию в ожидании кофе; семья из четырех человек устроилась за столиком у окна, их дети ссорились из-за упаковки цветных мелков; юноша и девушка в одинаковых кепках съежились в дальнем углу и уткнулись в телефоны. Тут я взглянула на дальний столик, но не увидела Дрисса, склонившегося над кроссвордами или газетой, – только пустой стул.

– Будете кофе, миссис Геррауи? – предложил Марти.

Все считают, что ко мне следует обращаться Мариам Геррауи, но в действительности меня зовут Мариам Бузиан. В этой стране почти все женщины берут себе фамилию мужей, так что я уже перестала объяснять, что у меня другая фамилия. Марти был первым работником, которого муж нанял в пончиковую. Тогда тот только закончил школу, а теперь у него на шее висели бифокальные очки на шнурке, и, конечно же, он не знал, а возможно, просто забыл, как меня зовут на самом деле.

– Спасибо, – ответила я и взяла у него чашку.

Он отошел, а я осталась у стойки, пытаясь собраться с мыслями и заставить себя сделать то, ради чего пришла. Нужно было убрать коробку со старыми лампочками, которую Дрисс оставил в коридоре, заказать салфетки и туалетную бумагу, решить, украшать ли ресторан ко Дню поминовения[33], и если да – найти украшения, которые мы обычно вешаем на стены. Но в итоге я так и не смогла приняться за работу, просто отнесла кофе к кассе и плюхнулась на стоявший за ней стул. С этим я могла справиться: сдавать сдачу, предлагать мятные леденцы и выдавать детям наборы цветных мелков.

Снаружи на парковке остановилась пыльная машина, из которой вышли юноша и девушка в походных куртках и ботинках. Какое-то время они осматривали шины, будто проверяли, не продырявились ли они, а потом вошли в закусочную и прошли к столику, даже не взглянув в мою сторону. Через пару недель весенний сезон закончится, туристы разъедутся, и город вновь вернется в обычное безлюдное состояние. Возможно, тогда мне не нужно