Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

с психологической точки зрения. После звонка Штукатурова он некоторое время сидел в кресле и обдумывал только что состоявшийся разговор. Игорь Егорович, узнав от Гурова, по какому поводу он с ним хочет встретиться, поначалу от этой встречи отказался и даже прервал общение. Но буквально через минуту снова перезвонил и поинтересовался:

— Вы встречались с Василием Скачковым?

— Встречался и говорил. Он рассказал мне, скажем так, свою версию произошедшего убийства, — ответил Лев Иванович.

— И что вы по этому поводу думаете? — задал следующий вопрос Штукатуров.

— Я не читал пока что дела Скачкова, поэтому на данном этапе мне трудно…

— Я вас понял, — оборвал его Штукатуров и замолчал.

Лев Иванович, опасаясь, что бывший оперативник сейчас окончательно откажется от разговора с ним, поспешил сказать:

— Я разговаривал не только с ним, но и со Щегловой Лидией Максимовной, и с другими свидетелями — Дмитрием Долговым и Степаном Загоруйко.

— Свидетелями… — В трубке было слышно, как Штукатуров усмехнулся. — Что ж, можно сказать и так. Свидетели… Но только свидетелями на суде они не были. Вы в курсе, что никого из Желябино, кроме родственников убитой девушки и родителей Скачкова, в суд не допустили?

— Да, в курсе, — ответил Гуров. — И считаю это нарушением всех процессуальных правил…

— Вы просто еще не представляете, сколько было этих нарушений, — снова прервал его Штукатуров. Он немного помолчал и спросил: — Когда бы вы хотели со мной встретиться?

— Когда вам будет удобно, — быстро ответил Лев Иванович.

И снова повисла долгая пауза. Видимо, Штукатуров все-таки сомневался, стоит ли встречаться с полковником из Москвы, будет ли от этой встречи толк и смысл.

— Игорь Егорович, мне очень нужно с вами встретиться и переговорить. Пимен Иванович считает, что вы — моя последняя надежда, — решил подтолкнуть бывшего оперативника к согласию Лев Иванович.

Гуров рассчитывал, что уважаемое имя Матюшина поможет ему добиться встречи с Штукатуровым, и не ошибся.

— Хорошо, — принял решение бывший сыскарь. — Утром у меня уколы и капельница, потом я сплю. Приезжайте часам к двенадцати и прихватите с собой ежедневник Пимена Ивановича. Он, как я понимаю, дал вам его на время расследования?

— Дал, — не стал отпираться Гуров.

— Тогда записывайте мой адрес — и не опаздывайте. Прошу не потому, что не люблю, когда опаздывают. В дороге всякое бывает, знаю по себе. Просто если разговор затянется больше чем на два часа, то сразу предупреждаю — у меня в два снова капельница. А после нее я уже не в состоянии вести никакие беседы.

— Приеду ровно к двенадцати, — пообещал Лев Иванович и записал продиктованный Штукатуровым адрес.

Некоторое время в телефоне царило молчание, а затем Штукатуров неожиданно для Гурова произнес:

— Я вас разбудил, извините.

— Не извиняйтесь, я не спал, — ответил Лев Иванович.

— Размышляли, — понимающе заметил Штукатуров и, не прощаясь, отключил связь.

После разговора Гуров еще некоторое время сидел и размышлял. Сонливость его как рукой сняло. Он хотел было взяться за чтение дела Скачкова, но тут его телефон снова ожил. Номер был незнакомый, и Лев Иванович не сразу решился ответить на звонок. Но телефон звонил с необычным упорством. Опасаясь, что громкая мелодия разбудит Марию, Лев Иванович все-таки ответил:

— Полковник Гуров слушает.

В трубке сначала раздавались какие-то рыдания, а затем женский голос, всхлипывая, произнес:

— Он пропал! Ушел за чаем в супермаркет и не вернулся!

— Кто не вернулся? — не сразу понял Лев Иванович. — Кто пропал? Вы кому звоните?

— Вы ведь полковник Гуров Лев Иванович? — нерешительно спросила женщина. — Вы оставляли нам сегодня свою визитку. Помните? Это вам сестра Василия Скачкова звонит. Татьяна Андреевна Ревунец, — наконец-то догадалась представиться женщина.

Гуров нахмурился и, сильнее прижав к уху телефон, сказал:

— Успокойтесь и расскажите все по порядку. Я так понял, что это Василий ушел из дома за чаем в круглосуточный супермаркет и до сих пор не вернулся? Так?

— Так, — ответила женщина, и снова на том конце связи раздались рыдания и всхлипы.

— Когда ушел? Во сколько? — Гуров придвинул к себе лист бумаги, на котором только что записывал адрес, продиктованный Штукатуровым.

— Вечером, часов в десять ушел, — сквозь плач ответила Ревунец.

— Хорошо, в десять вечера. А теперь, — успокаивающим тоном продолжил Лев Иванович, — расскажите мне обо всем по порядку. Не торопясь и подробно.

Женщина всхлипнула еще пару раз. Помолчала и, немного успокоившись, стала рассказывать:

— Я работала до шести часов вечера, а потом еще зашла в магазин за продуктами. Дома была часов в семь или около того. Василий мне и рассказал, что к нам приходил и беседовал с ним полковник из уголовного розыска. Мол, из самой Москвы приехал, чтобы с ним, значит, поговорить. Я-то в курсе была, что вы можете прийти к нам. Мне Лидия Максимовна звонила на работу и сказала, что вы в Желябино приезжали. Только я не думала, что вы так быстро до нас доберетесь…

Она снова замолчала, и Гуров услышал, как она сморкается в платок.

— Извините, — всхлипнула Ревунец. — Никак не получается успокоиться до конца. Я так за него переживаю! Василий — очень добрый человек и не конфликтный. А знакомых у него в Нахабино нет никого. Он хотя и работал тут с отцом еще до того, как в тюрьму угодил, но… Извините, я не о том говорю, — снова извинилась она, судорожно вздохнув.

— Ничего, — ответил Лев Иванович. — Говорите, если это вас успокаивает.

— Мы с Василием о вас поговорили, и он мне показал вашу визитку. Вечер как обычно прошел. Спокойно. Никто ни мне, ни ему не звонил… Хотя нет, мне дочка звонила. Но это к делу не относится. Мы телевизор посмотрели, потом Василий пошел себе чай заварить на кухню… Он, понимаете, на зоне привык к крепкому чаю. Они его там чифирем или шанерой называют…

— Да-да, я знаю. Рассказывайте дальше, — поторопил женщину Гуров.

— Выходит из кухни и говорит, что, мол, шанера у нас кончается и надо бы сходить за чаем. Я говорю — утром и сходишь. А он уперся. Нет, сейчас пойду, и все дела. Я не стала с ним спорить. Он как чаю не попьет, сразу угрюмый становится. Ну и пошел. Я тогда еще на часы глянула. Было около десяти. Без пяти минут, кажется.

— Далеко от вас магазин? — спросил Гуров.

— Нет. Буквально в трех шагах. За угол дома заворачиваешь, и пару домов еще пройти — и вот там магазин. Круглосуточный он. Есть еще один небольшой магазинчик совсем рядом с домом. Буквально через двор. Но тот работает до десяти. В него Василий и не успел бы. Наверняка в круглосуточный маркет и пошел. Я минут