Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Но как это будет воспринято Карпухиным? А я скажу, как это было бы воспринято. Как шантаж. Как попытка вымогательства. А с точки зрения закона шантаж и вымогательство караются новым сроком. Вы что же, и вправду думаете, что он вам деньги вот так просто возьмет и отдаст?

— Так ведь… — неуверенно начал отвечать Скачков, но Лев Иванович его остановил, подняв руку.

— Даже не думайте ни о чем таком, если не хотите для себя новых неприятностей, — посоветовал Лев Иванович. — Давайте лучше попробуем с вами законным путем доказать виновность Генриха.

— Да как вы докажете-то! — в отчаянии воскликнул Василий. — Во-первых, то старое дело строилось на моих показаниях и признаниях. Во-вторых, я уже отсидел срок за это убийство. В-третьих — десять лет прошло. Десять лет — это не десять дней! Никаких новых улик нет, и найти их нет никакой возможности. Как вы собираетесь доказывать мою невиновность и виновность Генриха?

— И не такие дела раскручивали и доказывали, — заметил Лев Иванович. — Если есть хотя бы малейший шанс доказать виновность Генриха — я его найду. И докажу. Можете не сомневаться.

— Да где же… — простонал Василий.

— Пока не знаю. Но — буду искать. Во всяком случае, буду стараться, — ответил Гуров и стал собираться, отключил видеокамеру и убрал ее в чехол.

— Буду искать свидетелей, — сказал Лев Иванович, протягивая руку Василию. — Не может быть, чтобы не нашлось ни одного свидетеля. Кто-то ведь наверняка в то утро был в машине с Генрихом. Возможны и другие варианты. Будем искать. Не отчаивайтесь, Василий Андреевич, и спасибо за откровенный разговор.

Оставив Скачкову свою визитку на случай надобности и взяв у самого Василия номера телефонов его и сестры, Гуров ушел.

Глава 10

Дело об убийстве Ксении Щегловой десятилетней давности в архиве Красногорского суда отыскали не сразу. Задержку объясняли не столько давностью самого дела, сколько тем, что часть архива из Нахабинского судебного участка была передана совсем недавно в другой архив, и, как это водится, вышла путаница с годами или что-то в этом роде.

Вдаваться в подробности и архивные сложности Лев Иванович не стал: главное, что дело отыскали, и то хорошо. Забрав его для изучения, Гуров решил, что пришла пора разыскать Игоря Штукатурова, и позвонил по данному ему Матюшиным номеру. На звонок долго не отвечали, и когда Лев Иванович уже собирался дать отбой, что-то в его айфоне вдруг щелкнуло, на несколько секунд наступила тишина — ни гудков, ни ответа с той стороны не последовало. И вдруг…

— Диана слушает, — раздался серьезный голос ребенка.

Голос, насколько понял Лев Иванович, принадлежал девочке лет четырех или пяти, не больше. Опешив от неожиданности, Гуров все же ответил:

— Добрый вечер, Диана. Скажи, пожалуйста, а я могу услышать Игоря… — на секунду Лев Иванович замялся, не зная отчества Штукатурова, но потом нашелся и спросил: — Твоего дедушку ведь Игорь Штукатуров зовут?

— Вам нужен дедушка Игорь, — серьезно ответила девочка, а потом, словно вспомнив, что следует быть вежливой, добавила: — И вам доброго вечера. Только я не знаю, как вас зовут.

— Лев Иванович, — представился Гуров и добавил: — Гуров моя фамилия. Так я могу твоего дедушку услышать?

— Дедуля спит. Он после больницы и устал очень. Я вам маму мою дам поговорить. Хорошо?

— Хорошо, давай маму, — согласился Гуров и улыбнулся невидимой собеседнице.

По-видимому, девочка куда-то пошла, потому что какое-то время Гуров слышал только ее пыхтение, а затем в трубке раздался молодой женский голос:

— Слушаю. Кто звонит? Ой, здравствуйте, извините.

— Меня зовут Лев Иванович Гуров. Я хотел бы поговорить с вашим отцом… Простите, не знаю, с кем говорю и кем приходится вам Игорь Штукатуров.

— Игорь Егорович мой тесть. А меня зовут Алина. Вам он по какому вопросу нужен? Просто он только вчера из больницы выписался. После операции. Спит сейчас. Может, ему что-то передать надо?

Лев Иванович на секунду задумался, затем ответил:

— Понимаете, какое дело, Алина. Мне очень надо встретиться с самим Игорем Егоровичем и поговорить с ним об одном старом деле, которое он когда-то вел. Сейчас это дело передано на пересмотр в Главное управление уголовного розыска по России, в Москву. Я как раз им и занимаюсь. Скажите, когда мне можно будет подъехать домой к Игорю Егоровичу?

— Не сегодня и не завтра, это точно. Он пока все еще очень слаб после операции и… — Женщина замолчала, обдумывая ситуацию. Потом спросила: — Это срочно? Я имею в виду ваше дело к нему?

— Да. Очень срочно и очень важно.

Лев Иванович сказал это таким бескомпромиссным тоном, что женщина на том конце сразу же ответила:

— Я поняла вас. Давайте сделаем так. Я, как только Игорь Егорович проснется, расскажу ему о вашем звонке. А он пускай сам решает, когда с вами созвониться и назначить встречу. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Лев Иванович. — Только у меня к вам еще одна просьба…

— Да, слушаю…

— Передайте ему, что я хочу с ним поговорить о том последнем его деле, после которого он уволился. Или, может, его уволили, я не знаю… Именно — об этом самом деле. Передадите?

— Обязательно передам, — пообещала женщина. — Что-то еще?

— Больше — ничего. Но скажите, вы, а вернее, Игорь Егорович сейчас живет в Нахабино или…

— Нет, не в Нахабино. Вообще-то он последние девять лет живет в поселке городского типа Сабурово. Но сейчас, после операции, пока не окрепнет, он будет у нас, в Красногорске. У младшего сына, — пояснила Алина.

— Спасибо, Алина, за информацию, — поблагодарил Гуров. — Буду ждать звонка от Игоря Егоровича.

Переговорив по телефону, Гуров сел в машину, собираясь возвращаться в Москву, но задумался, вспоминая и анализируя все, что узнал в течение дня. Информации было много и со временем будет еще больше — в этом Гуров не сомневался. Не сомневался он и в том, что дело об убийстве Ксении Щегловой было сфабриковано. И речь здесь шла не только о признаниях, данных ему Василием Скачковым. Мельком заглянув в дело Скачкова, Гуров сразу обратил внимание на некоторые нестыковки в нем. А ведь он еще не изучал его досконально. Сколько еще нестыковок вылезет, когда он дело изучит?..

Потому-то он и решил сразу же созвониться со Штукатуровым. Этот бывший оперативник являлся, по сути, единственным человеком, который мог прояснить ситуацию и помочь Льву Ивановичу доказать невиновность Скачкова. С обвинениями в адрес Генриха Карпухина было несколько сложнее. Доказательную базу, если не найдутся непосредственные свидетели убийства, построить против него будет сложно. Прошло и вправду немало времени, а другие улики, как это уже