Искатель, 2006 №10 - Владимир Васильевич Гриньков

И не лезь, мол, в них, если не хочешь нарваться на грубость.

— Я бы во все это не вмешивался, — сказал Хамза. — Если бы до меня не дошли кое-какие слухи… Касательно вас… А мы пустяками не занимаемся, вы в курсе, я надеюсь, — нагнетал страсти Хамза, чтобы деморализовать собеседника.

Лисицын был заинтригован и уже оставил свой коньяк.

— На вас готовят покушение, — сообщил Хамза.

Лисицын на глазах трезвел.

Хамза ничего больше не добавил. Он запустил пробный шар и теперь ждал, чем партнер ответит.

— Ты шутишь? — спросил Лисицын, не поверив до конца в услышанное.

— У вас разве нет врагов?

— Что за чушь! — пробормотал Лисицын.

Китайгородцев видел, как Стас Георгиевич лихорадочно пытается сообразить, что все это может означать.

— Это никак не может быть связано с вашими родственниками? — пытался добиться искренности Хамза. — С этим третьим, например, который здесь жил.

— Полная чушь! — уже уверенно ответил Лисицын.

— То есть вы не ждете неприятностей? — не поверил Хамза.

— Нет!

— И даже предчувствий никаких недобрых?

— Нет!

— А если, предположим, шестнадцатое ноября, — вроде бы задумчиво произнес Хамза, но смотрел он цепко. — Что за день такой в вашей жизни? Чем примечателен?

— Шестнадцатое, — пробормотал Лисицын, роясь в памяти. — Шестнадцатое ноября… Пятнадцатое… Пятнадцатое? — как будто ему что-то вспомнилось.

— Шестнадцатое! — твердо повторил Хамза.

— Что за черт! — хмурился Лисицын. — И что — шестнадцатого меня будут убивать?

Хамза ничего не ответил, но его взгляд был красноречивее всяких слов.

— Шестнадцатое! — прозрел наконец Лисицын.

Он замер, потрясенный сделанным открытием.

И Китайгородцев тоже обмер. Потому что, если до сих пор в нем еще теплилась надежда на то, что произошла какая-то ошибка и про шестнадцатое — это несерьезно, блеф, и ничего такого шестнадцатого ждать не надо, то сейчас, именно в эту минуту, он понял, глядя на Лисицына, — не блеф. Шестнадцатое — не пустой звук для Лисицына. Особенный какой-то день. И когда наступит шестнадцатое ноября, Китайгородцев пойдет несчастного этого Лисицына убивать.

Кажется, Лисицын сломался после этого. Он все еще смотрелся хозяином, но когда удавалось заглянуть ему в глаза, там можно было увидеть растерянность и страх.

— Но это точно — про шестнадцатое? — добивался он ответа от Хамзы.

Хамза выразительно кивал, но до объяснений так и не снизошел. Он сразу перевел разговор в практическую плоскость, дожимая деморализованного собеседника.

— Мы можем взять вас под охрану, — сказал Хамза. — У нас пять дней… Четыре дня фактически, — поправил самого себя, взглянув на часы. — Не так уж много времени, но чэ-то можно придумать, разработать комплекс мер. Вывезем вас в безопасное место, людей надежных к вам приставим…

Когда он сказал про надежных людей, Лисицын посмотрел на Китайгородцева. Наверное, рассчитывал, что того ему дадут в телбхранители. Китайгородцев не выдержал и опустил глаза.

— Возможно, надо будет в милицию обратиться, — сказал Хамза.

Китайгородцев настороженно поднял глаза на шефа.

— Не надо никакой милиции! — нервно отмахнулся Стас Георгиевич.

— А почему? — будто бы удивился Хамза.

Лисицын занервничал сильнее.

Если бы он повторил свою недавно озвученную мысль о том, что дело семейное и не надо сюда посторонних впутывать, это могло бы сойти за причину. Но он дрогнул, и дело, следовательно, было совсем не в том.

— Допустим, мы сами, — сказал Хамза, — своими силами. Мы справимся, дело привычное, — приободрил он собеседника. — Но нам надо знать, что к чему. Подробности нужны.

— Подробностей не будет, — мрачно сообщил Лисицын.

Он лихорадочно искал выход, но не находил. Он что-то знал, но этого знания ему было мало, добавить бы то, что было известно Хамзе…

— Я могу тебя нанять, — сказал Лисицын, — с твоей фирмой заключить договор. Но только в том случае, если мне от этого будет практическая польза.

— Мы охраняем… — начал было Хамза.

Но Лисицын остановил его резким жестом.

— Я готов на это только в случае, — сказал он, — если ты действительно посвящен в подробности. Если ты, допустим, знаешь, откуда можно ждать нападения. Ты в курсе этого?

— Да, — кивнул Хамза.

— Заказчика знаешь?

Хамза подумал. Было понятно, что Лисицын его проверяет. И надо решить, можно ли раскрыть карты.

— Знаю, — осторожно сказал Хамза.

— Кто?

Точно, проверяет. Но вряд ли для самого Лисицына это такая уж большая тайна. Риск минимальный. Можно говорить.

— Возможно — Михаил, — сказал Хамза.

Стопроцентное попадание, ответ засчитан.

— А исполнитель будет кто? — спросил Лисицын, заторопившись, как идущий по следу охотник.

У Китайгородцева сжалось сердце.

— Ты в курсе? — проявил нетерпение Лисицын.

Хамза молчал, но можно было догадаться, что он знает.

— Кто?! — резко спросил Лисицын.

Китайгородцева корежило. Плохо было так, как никогда прежде.

— Стас Георгиевич, — произнес было вкрадчивым голосом Хамза, но собеседнику было не до обсуждений.

— Сколько ты хочешь? — оборвал Лисицын. — Назови свою цену!

— Тут дело не в деньгах…

— В деньгах!

— Не в деньгах, — заупрямился Хамза.

— А в чем? — спросил Лисицын с досадой.

— Я же говорю: мне важно знать, что происходит. Подробности нужны. Вы мне информацию, я вам — координаты киллера.

— Но ты точно знаешь киллера?

— Да, — спокойно ответил Хамза.

— Придется рассказать, — сообщил Лисицын, и металл недобро звякнул в его голосе.

Что-то неуловимо изменилось в разговоре в эту самую секунду. И Хамза это почувствовал, и Китайгородцев.

Интересно, у его пацанов есть стволы?

— Ты не представляешь, насколько это все серьезно — про шестнадцатое, — сказал Лисицын. — Речь о моей жизни идет. И я церемониться не буду.

И взгляд у него тоже стал недобрый.

Похоже, есть стволы. Иначе бы не лез в бутылку.

— Никто из вас отсюда не уйдет, пока я не услышу — кто.

Если он услышит, кто назначен в киллеры, тогда им точно не дадут уйти.

Китайгородцев прикинул, как им быть. Пока телохранители Лисицына слоняются по дому, самого Лисицына надо брать в оборот. Либо нейтрализовать сейчас и уходить. Либо уходить, забрав его с собой и прикрываясь им, как щитом.

— Хорошо, я вам скажу, — вдруг согласился Хамза.

Не ожидал Китайгородцев.

А Хамза поднялся с кресла и пошел к двери.

— Стоять! — всполошился Лисицын.

Его бойцы затерялись где-то в недрах дома, и он пока не был готов к противостоянию.

— Не при свидетелях, — ровным голосом сообщштХам-за и кроме как о Китайгородцеве ни о ком другом он так не мог сказать.

Хамза стоял в дверях. Еще шаг — и окажется за порогом. Лисицын занервничал.

— Идемте! — дружелюбно предложил ему Хамза.

Лисицын наконец дозрел до мысли о том, что лучше ему пойти с Хамзой, чем выпроводить из комнаты Китайгородцева. Уйдет Китайгородцев — куда? За помощью? Это лишние проблемы.

Лисицын вышел из комнаты следом за