Искатель, 2006 №10 - Владимир Васильевич Гриньков

— Но вы мне скажите точно: ваш отец, генерал Лисицын, он действительно умер?

— Да, — ответил Стас Георгиевич.

— Похоронен в Москве?

— На Ваганьковском кладбище, — сказал Лисицын.

Они пошли прочь от двери, чтобы поговорить наедине. А Китайгородцев вдруг увидел ключи. От автомобиля, на котором они сюда приехали. Ключи лежали на столе. Хамза забыл.

Забыл. Забыл? Да не забыл! И Лисицына он не просто так увел!

Китайгородцев взял ключи и вышел из комнаты. Где-то неподалеку бубнил Хамза. Точно, специально заговаривает зубы Лисицыну.

Китайгородцев беспроблемно вышел на галерею. Здесь он нос к носу столкнулся с одним из охранников Лисицына.

— Все тихо? — деловито осведомился Китайгородцев.

— Угу.

— Напарник твой где? Лисицын интересуется.

Про Лисицына Китайгородцев упомянул неспроста. Чтобы подозрений не возникло.

— Ходит где-то, — заволновался охранник. — Щас найду!

Похоже, далеко напарник. И можно рискнуть. Китайгородцев воспользовался тем, что охранник стоял спиной к стене. Ударил кулаком в лицо что было силы. Затылком охранник впечатался в стену. После таких жестоких ударов на ринге останавливают бой. Охранник по стеночке сполз на пол. Китайгородцев рванул его пиджак. Посыпались пуговицы. Обнажилась плечевая кобура. Пистолет. Травматический. Неспроста у Китайгородцева с первого дня возникли подозрения насчет профессионализма лисицынской охраны. Они бы еще с газовыми баллончиками хозяина сопровождали. На поясе у охранника болтались наручники. Китайгородцев не без труда доволок стокилограммовое тело до ограждения галереи, приковал поверженного врага. Прислушался. Тихо в доме. Торопливо проверил содержимое карманов бесчувственного охранника. Паспорт. Мобильник. Бумажник: небольшая сумма денег и пара дисконтных пластиковых карт из супермаркетов. Два ключа на общем кольце. По-видимому, от квартиры. Несвежий носовой платок. Больше не было ничего.

Прошел по галерее, спустился по лестнице. Шаги. Китайгородцев отступил за чучело огромного медведя. Из бокового коридора вышел Лапутин. Китайгородцев выразительно приложил палец к губам. А понятливый Лапутин, увидев в руке Китайгородцева травматический пистолет, тотчас быстро и бесшумно выдернул из кобуры оружие.

— Охранника видел? — шепотом спросил Китайгородцев.

— На кухне, — шевельнул губами собеседник. — Ждет.

— Разоружаем. Жестко.

Лапутин даже не спросил, что тут к чему. Он ходил по дому в одиночестве, а Китайгородцев был с Хамзой. Видно, обстановка изменилась. Пацана того на кухне мордой в пол, а потом уже будем разбираться, зачем это нужно.

Ступая бесшумно, дошли до кухни. Было слышно, как громыхает посудой охранник. Хорош телохранитель. Расслабился. А если бы его хозяина в эти минуты резали на куски где-то в лабиринтах дома?

В кухню ворвались, как смерч.

— На пол!

— Ложись!

— Замочим!

Охранник, едва увидел пистолет в руках Лапутина, рухнул на пол как подкошенный. Лапутин держал его на мушке, Китайгородцев разоружал. У этого тоже был травматический пистолет.

— У Лисицына есть оружие? — спросил Китайгородцев.

— Кажется, нет.

Китайгородцев на всякий случай ударил парня ногой по ребрам.

— Я не видел! — заспешил тот клясться.

— Приехали сюда зачем?

— У шефа дела какие-то! — попытался увильнуть охранник.

Китайгородцев еще раз ударил его.

— Мы пехота! — взвыл охранник. — Чего приказали, то и делаем!

— А чего приказали? — спросил Китайгородцев.

— Искать.

— Кого?

— Не знаю.

Удар по ребрам.

— Ох-х! — выдохнул охранник. — Я правду говорю! Он не сказал! Ищите, говорит! Тут кто-то должен быть!

— Мужчина? Женщина?

— Я так понял, что мужик.

Какой-то шум. Охранник дернулся.

— Лежать! — зашипел Китайгородцев.

Снова тишина.

Китайгородцев склонился над охранником, выворачивал карманы, содержимое бросал на пол: бумажник, наручники, паспорт, зажигалка, сигареты… Больше ничего. Китайгородцев похолодел.

— Вас сколько здесь?! — спросил он, уже понимая, что прошляпили.

— Чего? — не сразу сообразил парень.

— Сколько вас сюда приехало?

— Четверо.

— Лисицын и трое охранников?

— Да.

Точно, прошляпили. Где-то потеряли одного в огромном этом доме. Даже не подозревали о том, что здесь еще кто-то есть.

— Он вооружен? — спросил Китайгородцев.

— Да, ствол у него.

— Настоящий? Или такой, как у тебя?

— Как у меня.

— Где его искать?

— Не знаю. Ходит где-то.

У Китайгородцева в кармане запиликал мобильный телефон.

— Алло! — отозвался Китайгородцев.

— Ты где?

Это был Хамза.

— Я в доме, — доложил Китайгородцев.

— Какого черта!

Значит, не ошибался Китайгородцев. Не просто так оставил на столе ключи Хамза.

— Мы охрану вырубили, — сообщил Китайгородцев. — Двоих. Но тут еще третий где-то бродит.

— Какого черта! Мы сами!

Сами справятся. У Лапутина ствол и у Хамзы ствол. Хамза в себе уверен и выпроваживает Китайгородцева.

Китайгородцев на всякий случай замкнул наручники на запястьях поверженного охранника, после чего сказал Лапутину:

— Я поехал. Ты здесь. Еще есть третий.

— Я понял.

Китайгородцев вышел из дома. Ветра не было. Чарующе медленно падал снег. Китайгородцев этой красоты не замечал. Сел в машину, завел двигатель. Засветился циферблат часов.

Двадцать три часа пятьдесят шесть минут.

Хамза намеренно меня выпроводил. Буквально выгнал. Потому что только когда меня нет в доме и я далеко, он может не бояться наихудшего развития событий. Лисицын ничего плохого не сделает ни Хамзе, ни Лапутину. Бессмысленно их мордовать и брать в заложники. Киллер все равно исчез. Киллер — это я. Я убью Лисицына шестнадцатого. Я не верю в это. Не может быть. Я не хочу. Я этого не сделаю.

ДВЕНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ.

ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО УБИЙСТВА

В первом часу ночи Потемкин отложил в сторону книгу, которую читал, и погасил лампу на прикроватной тумбочке. В одном из номеров в конце гостиничного коридора горланила пьяная компания. Потемкин впервые увидел этих людей три часа тому назад в местном ресторане, куда зашел поужинать. Трое мужчин и женщина, мелкие предприниматели из числа тех, что держат по два-три торговых места на провинциальных рынках. В этот городок они приехали к китайцам за товаром, как можно было понять из их разговоров. Соседство с ними было невыносимым, Потемкин не задержался в ресторане, ушел, а через два часа столкнулся с сильно выпившей четверкой уже в гостинице. Неприятно, конечно. И неспокойно. Но Потемкин ни шумной компании замечания не сделал, ни администратору гостиницы не пожаловался, потому что не любил ввязываться в конфликты.

Кому-то, наверное, весь этот шум все-таки надоел. Вызвали милицию. То есть сначала топот тяжелых ботинок в коридоре, потом постучали в дверь — к Потемкину.

— Откройте, милиция!

Компания все так же шумела где-то, но напряжение от их близкого присутствия вдруг растворилось в душе Потемкина. Он облачился в свой роскошный халат и с готовностью открыл дверь. Его сбили с ног одним ударом, ввалились в комнату, зажгли свет, и только теперь Потемкин обнаружил, что никакая это не милиция, а бандиты, от которых он с переменным успехом бегал все последнее время. Добегался. Он испугался не на шутку.

— Где твой бычара? —