Искатель, 2006 №10 - Владимир Васильевич Гриньков

— Кто? — не понял Потемкин.

— Ну этот, который с тобою ездит.

— А-а, — протянул Потемкин. — Его нет.

Ему почему-то сразу поверили, и он даже не сообразил, что ребята эти уже имели разговор с администратором и знали все: и в каком номере остановился гипнотизер Потемкин, и то, что приехал он один. Проверка такая.

Потом Потемкину заклеили рот скотчем. Били ногами, не давая подняться с пола. Он мычал и извивался ужом, но это ему не помогало. Первое время прикрывал руками голову и только позже обнаружил, что по голове его не бьют. Значит, убивать не будут.

Били зло, но, когда завершили экзекуцию, быстро успокоились и стали действовать деловито-буднично, словно выполняли какую-то привычную работу. Мол, бизнес есть бизнес, тут ничего личного, дружок.

— Собирайся, — сказали Потемкину. — Поедешь с нами.

Он замычал в ответ и мимикой постарался объяснить, что хочет им сказать что-то.

Отклеили скотч. Было больно — как кожу сдирали. Потемкин едва не взвыл.

— У меня гастроли, — сказал он. — Еще пять городов.

— Это не гастроли, Ильич, — веско произнес Шварц. — Это лажа полная — по деревням засранным шнырять. Ни денег тут тебе, ни удовольствия.

Шварцем его прозвали потому, что был качком. Совсем как актер Шварценеггер.

— Поедешь с нами, у нас все схвачено, — добавил Шварц. — По нормальным будем ездить городам и бабки тоже будем поднимать реальные.

Опять они брали Потемкина в оборот, и не спасешься от них, не спрячешься. Шварц сидел. У Шварца характер не сахар. Он не знает, как это — по-хорошему. Шварц только по-плохому может. Потемкин готов был расплакаться от осознания своего бессилия что-либо здесь изменить. Расстался с Китайгородцевым — и только хуже получилось.

Под недобрыми взглядами своих опекунов Потемкин собрал вещи. Его не поторапливали, но было заметно, что спешат.

Вывели из номера в коридор: один шел впереди и двое сзади. Шумела пьяная компания. Сегодня не у них беда, а у Потемкина.

Пока шли по коридору, Потемкину продемонстрировали нож.

— Смотри, не облажайся, — посоветовали.

И мимо администратора Потемкин прошел ровной походкой не знающего проблем человека, и даже улыбнуться смог.

— Вы уезжаете? — удивился администратор, увидев, что постоялец идет к выходу с вещами.

— Мы вернемся, — пообещал Шварц.

Вышли в морозную ночь. У гостиницы стояла знакомая Потемкину «Ауди». Его усадили на заднее сиденье так, чтобы он оказался между двумя сопровождающими. Шварц сел за руль.

Из городка выехали быстро — гостиница располагалась на главной улице, проехали эту улицу до конца и оказались на загородном шоссе. Пустынная дорога, машин встречных нет, места глухие. Отъехали от города недалеко, Шварц остановил машину. Потемкин встревожился, и, как оказалось, не зря. Его выволокли из машины, особенно не церемонясь.

— Будем мочить, Ильич, — сообщил Шварц. — Несите лопаты, пацаны.

— Вы что, сдурели?! — ужаснулся Потемкин.

— Ты много задолжал. Я такое не прощаю.

— Я верну!!!

— Ага, я видел, как ты возвращаешь, — напомнил Шварц. — Бегал ты от нас долго, вместо того чтобы для нас деньги зарабатывать, и веры тебе теперь нет.

Потемкин испытал такой ужас, что утерял способность трезво мыслить. Он поверил в то, что будут убивать. Не мог сообразить, что вряд ли эти пацаны гонялись бы за ним по всей стране только для того, чтобы убить на пустынной ночной дороге. Да и про лопаты — глупость и страшилка для слабонервных, потому что земля уже мерзлая и много здесь не накопаешь.

— Хана, Ильич, — объявил Шварц и достал нож.

Лезвие страшно блеснуло в лунном свете.

— Я отработаю! — пообещал Потемкин. — Год, два, три — сколько скажете!

— Долг большой.

— Но я же буду возвращать! — взмолился Потемкин. — Если убьете, тогда уж точно ни копейки не вернется!

Он вдруг подумал, что им можно объяснить, напомнить об их выгоде.

— Отомстить, конечно, можете, — заторопился он. — Но денег это не принесет! А так вы годами сможете зарабатывать на мне! Я же как завод: работаю постоянно и прибыль приношу!

— С тобой мороки больше, чем той прибыли! — зло сказал Шварц.

Стращал перепуганного собеседника. Потемкин заглотнул наживку.

— Прибыль будет! — горячо заверил он.

— Будет, будет, — кивнул Шварц, — Ну, где лопаты, пацаны?

Потемкин решил, что он сейчас умрет.

— У меня на примете дело есть! — воскликнул он. — Информация для вас! Может пригодиться! Только надо обмозговать, как использовать!

— Ладно, хватит, — недовольно произнес Шварц.

Точно, будут убивать.

— Есть человек! — заспешил Потемкин. — В Москве! С деньгами! Его будут убивать! А он еще не знает!

— Его проблемы, — отмахнулся Шварц.

— Ведь можно заработать!

— Это вряд ли.

— Можно, можно! — убеждал Потемкин. — Я знаю, кто будет убивать! И дату знаю!

Шварц не заинтересовался, но один из его подельников спросил у Потемкина:

— Когда?

— Шестнадцатого! — с готовностью доложил Потемкин, обнаружив, что контакт установлен.

— Шестнадцатого — чего?

— Ноября!

— А сегодня у нас что? Так уже скоро!

— Вот! — с чувством произнес Потемкин. — Несколько дней осталось! И если к этому человеку прийти…

— К кому? — никак не мог сообразить Шварц.

— К жертве! Которого убьют! — пояснил Потемкин. — Можно ему информацию продать! И про покушение, и про киллера!

Шварц все еще сомневался. Непривычное дело.

— Попытка — не пытка, — сказал его подельник.

Эта фраза все решила. Время еще есть, можно обмозговать. Там видно будет. И для комедии этой с расправой над Потемкиным финал хороший. Пусть думает, что его действительно собирались убить, но отложили расправу из-за вновь открывшихся обстоятельств. Так он сговорчивее будет — если под страхом смерти жить.

— Садись в машину! — распорядился Шварц. — Расскажешь по дороге.

(Окончание в следующем номере)

Александр ЮДИН

КАНАЛИЗАЦИЯ

детективный рассказ

Историю эту поведал мне Семен Семенович Вольфин, мой дядя по материнской линии, а потому в ее достоверности я убежден совершенно. В противном случае, будучи по натуре своей ярым противником всякого вымысла, никогда не стал бы я предавать ее гласности. Тем паче что дядя Сэм (как я его называю) и сам человек весьма ответственный. Пускай на текущий момент он уже пенсионер, однако на заслуженный отдых вышел в звании полковника.

Впрочем, пора предоставить слово самому дяде, благо его бесхитростный рассказ я догадался записать на диктофон, а потому имею возможность предложить вашему вниманию почти дословно, с сохранением авторской лексики. Я лишь позволил себе изъять некоторые повторы и сократить чрезмерные длинноты, объяснимые дядиным возрастом, а также тем обстоятельством, что повествование велось за столом и горло свое рассказчик умягчал отнюдь не чаем. Да еще я вымарал