Дело о Книжном Клубе - Филиппа Кларк

числе второй супермаркет и заправка, затем начинались дома. Впереди дорога раздваивалась: одна ветка вела к ферме рождественских ёлок, другая – к дому Октавии. Одна из городских спортивных площадок пустовала – если не считать кого-то, кто выгуливал собак. Хоть что-то вокруг уже оживало. В паре булочных ярко горел свет: пекари колдовали над выпечкой к началу дня.

За поворотом дорога сузилась; дома стали крупнее, а сады при них – просторнее. Шарлотта уже заметила это, когда однажды ходила в садовый центр. Кстати о нём: слева уже маячило хозяйство Вероники. На углу, за грунтовой парковкой, стояло длинное узкое здание магазина. Дальше раскинулся обширный питомник с огромной теплицей, открытыми площадками и навесами. Всё тонуло в темноте.

Шарлотта перешла на другую сторону дороги, с удивлением отметив, что тротуара тут нет. Эту часть Кингфишер-Фоллс, как она слышала, называли районом «старых денег». Улицы носили имена основателей города, дома стояли здесь уже по сотне лет, а их обитатели жили тут десятилетиями. А тротуара всё равно не было.

В это время года дожди шли редко, и поросшая травой обочина превратилась в пыльную тропу. Шарлотта невольно сбавила шаг. Гленис с тростью тут пришлось бы туго – разве что она шла прямо по дороге.

Участок Октавии Шарлотта узнала по изящным серебристым берёзам вдоль подъездной дорожки, терявшейся во тьме. Часы показывали 5:50. Двадцать минут от книжного магазина обычным шагом. Она записала в телефон время выхода и прихода, а заодно всё, что подметила по дороге.

Отсюда почти ничего не было видно, но Шарлотта знала: за домом раскинулся огромный сад в английском стиле. Настоящий регулярный: живые изгороди, розы, дубы и берёзы вместо эвкалиптов и австралийских акаций. Ей хотелось бы всё как следует осмотреть – и не только сад. Жаль, что тогда она пожалела времени и не сняла подробнее гостиную и кухню Октавии. Может, заглянуть в окна?

Дальше по улице появился тёмный седан и медленно покатил вдоль обочины с погашенными фарами. Прямо к ней. Фотограф? Шарлотта прижалась к кустам вдоль ограды и огляделась. Вокруг никого. Дома стояли далеко друг от друга, и, если кто-то решил её напугать, придётся бежать – и быстро.

Машина остановилась, пассажирское стекло опустилось.

– Доктор Дин, вас видно.

Услышав голос детектива Брайса Дэвиса, Шарлотта коротко выдохнула с облегчением и перешла дорогу к машине. Он перегнулся через пассажирское сиденье.

– Садитесь.

– Я иду домой завтракать. Что вы здесь делаете?

– Преступников высматриваю.

– И как, нашли?

– Это вы мне скажите.

Шарлотта заглянула на заднее сиденье.

– Задержанных сзади не вижу, так что скажу: нет.

На лице Брайса мелькнула досада, и Шарлотта поняла, что перегнула палку. Только не хватало настроить против себя детектива, который расследует убийство.

– Я просто гуляю. Почти каждое утро. Увидела дом Октавии и вспомнила, как была здесь на днях. Вот и всё.

– Вы у нас не на примете. Во всяком случае, не из-за того, что произошло в этом доме. – Брайс заглушил двигатель и вышел. Не стал обходить машину, а закрыл дверцу, облокотился на крышу и потянулся. – Засиделся.

– Во сколько умерла Октавия? – спросила Шарлотта, прежде чем успела подумать.

– Зачем?

– Пытаюсь кое-что понять.

– Не мне об этом говорить. – Брайс пристально посмотрел на неё.

– По моей оценке, Октавия умерла между половиной двенадцатого и половиной второго дня.

Шарлотта заметила, как уголки его губ на миг приподнялись.

– Значит, это была не Рози.

– Я не собираюсь обсуждать это с вами, доктор.

– Шарлотта. Или Чарли. Никто не называет меня доктором. А посудомоечную машину вы осмотрели? – Она выдержала его взгляд, надеясь выглядеть спокойной и уверенной. Хотя сама не чувствовала ни того ни другого.

– Вы всё-таки не отстанете, да? – Брайс сцепил руки на затылке и повертелся из стороны в сторону. – Осмотрели. И очень вовремя: через несколько часов какой-то болван вломился в дом и перерыл всё в посудомоечной машине. Пару тарелок разбил. Отпечатков, правда, не оставил.

– А чашка?

– Она у нас.

– А что говорит Вероника? Она признала, что была тем утром у Октавии?

Он закатил глаза и покачал головой. Ну и помог.

Неужели это Вероника вломилась в дом – искала чашку со следами помады? Со своей ДНК? Если она невиновна, почему не признать, что заходила утром к Октавии?

Или всё-таки виновна?

– Вопросы кончились? – Брайс снова открыл дверцу.

– Что украли?

Он пожал плечами.

– Трудно сказать: она жила одна.

– Дайте мне осмотреть дом. Я ведь там была.

– Сколько раз?

– Один. Миссис Моррис меня не жаловала – на званые обеды к ней я как-то не попадала. – Шарлотта плотно сжала губы, чтобы не наговорить лишнего.

Над сарказмом ещё работать и работать.

Брайс рассмеялся.

– Хотите, подвезу домой?

Она покачала головой. Брайс сел за руль и закрыл за собой дверцу. Шарлотта не трогалась с места, пока он не уехал. Как только задние фонари скрылись из виду, она двинулась следом – теперь по проезжей части.

Поравнявшись с садовым центром, Шарлотта заспешила мимо, борясь с внезапным желанием заглянуть в окна. Кто знает, что там творится?

Примерно через квартал она остановилась и огляделась: теперь стало заметно светлее. Где-то здесь Рози и была на том снимке. Коляска у неё была лёгкая и быстрая – Шарлотте не раз приходилось пробежаться, чтобы за ней поспеть. Она отметила время.

И побежала. До самой границы торгового квартала. Там перешла на обычный шаг и дошла до книжного магазина. Снова посмотрела на часы. И живот свело вовсе не от бега. Рози могла оказаться у Октавии, когда та была ещё жива.

Под душем Шарлотта протяжно и глухо застонала от отчаяния. Она ни за что не поверила бы, что Рози виновата в смерти Октавии, даже если всё вышло случайно. Но как заговорить об этом с человеком, которого успела полюбить и которому верила, – так, чтобы это не прозвучало как подозрение? А Тревор не должен узнать. Пока не должен.

Чарли, тебе нужна его помощь.

Она снова вскрикнула, надеясь, что звук унесёт с собой и чувства.

Не получилось.

Выключив воду, Шарлотта ещё немного постояла, глядя на отражение в стеклянной дверце душевой кабины. Опущенные плечи. Большие усталые глаза. Неужели переезд в Кингфишер-Фоллс был самой большой ошибкой в её и без того полной ошибок жизни? Впустить людей за тщательно выстроенные и оберегаемые барьеры – и теперь их боль стала её собственной?

– Хватит драматизировать. Иди выпей кофе.

Она оделась на работу, убрала влажные волосы в тугой пучок и густо накрасилась, чтобы скрыть усталость. Что бы ни принёс день, Шарлотта будет выглядеть так, будто всё под контролем, а это уже полдела. Вторая половина – составить план действий.

Включив чайник, она открыла холодильник. И тут же закрыла – чтобы не видеть яйца и грибы. Лаки собирался помочь ей с завтраком. Помочь приготовить что-нибудь новенькое.

С чашкой кофе Шарлотта прошла в третью спальню и остановилась перед пробковой доской. Она уже