Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Лицо мужчины краснеет, и он сжимает хрустальный бокал с такой силой, что я вижу, как белеют костяшки его пальцев.

– Я сказал все, что хотел. Желаю вам всего наилучшего в поисках Мии, но сейчас не время и не место. Если я увижу, что вы пристаете к кому-нибудь из наших гостей, прикажу вышвырнуть вас отсюда. Понятно?

– О, типа вон того шерифа?

Он игнорирует мои вопросы, разворачивается и направляется к своим гостям.

– Доктор Маккензи, – окликаю его я.

Он замирает и вытягивает шею, но отказывается смотреть на меня.

– Вы же в курсе, что в Святой Агнессе пропало необычайно много девочек?

Он поворачивается и, нахмурившись, поднимает длинный палец. На секунду мне кажется, что он вот-вот сломается. Но затем Томас опускает руку, застегивает смокинг и возвращается к гостям. Он улыбается и хлопает другого мужчину по спине, как будто ничего не произошло.

Он крепкий орешек, этот Маккензи. Потребуется нечто большее, чем голословные обвинения, чтобы заставить его заговорить. Мне нужно найти кого-то еще, кто сможет пробиться сквозь стену молчания Святой Агнессы.

Я перевожу взгляд с Маккензи на других гостей. Осматривая сцену, я замечаю Гулсби. Он стоит один у переносного бара. Учитель одет в смокинг, который на два размера мал его внушительной фигуре, и ему очевидно неудобно. Другие заказывают напитки, не обращая на него внимания, а Гулсби, похоже, охватила тревога. Мне правда его жаль. Красный, как свекла, он поглаживает седые усы, глядя за кулисы, но я не вижу, кого или что он там высматривает.

Это мой шанс выяснить, что ему известно.

Я уже направляюсь к нему по паркетному танцполу, когда меня перехватывает девочка в красном платье. Она еще малышка, лет двенадцать-тринадцать. Должно быть, одна из воспитанниц. Мы почти одинаково одеты.

Когда она приближается, я улыбаюсь ей и указываю на ее платье, а затем на свое, не сводя при этом глаз с Гулсби. Девочка хихикает и подбегает ко мне. У нее длинные светлые волосы, веснушки и большая щель между передними зубами. Мне очень не хочется откладывать встречу с учителем, но кто может отказать такой улыбке?

– Мы одинаково одеты. – Она подходит ближе.

– Конечно, – отвечаю я самым теплым голосом, на который только способна.

Гулсби поворачивается к бармену и что-то заказывает. Он никуда не собирается уходить.

– Я Нора, – говорит она и протягивает крошечную бледную ручку.

– Я Хейзел, – отвечаю я, пожимая ее в ответ.

Пальцы малышки кажутся такими маленькими в моих. Я задаюсь вопросом, была ли рука Мии такой же на ощупь.

– Вы тоже из Святой Агнессы?

– Нет, я просто гостья Со… мисс Баррето. – Я делаю еще глоток шампанского.

– О, она лучшая! Вы здесь, чтобы кого-нибудь удочерить?

Я чуть не поперхнулась и не закашлялась, но сдержалась, чтобы не обидеть девочку. Она так серьезно задает вопросы, что я начинаю сомневаться. Я здесь для того, чтобы кого-то удочерить? Я быстро прихожу в себя и вспоминаю, что мне трудно позаботиться о себе, не говоря уже о маленькой девочке.

– Эм-м, нет. Я хочу поддержать дом.

Ее плечи опускаются, и она топает ногой по полированному деревянному полу.

– А что? Хочешь, чтобы тебя удочерили?

– Да, ну… наверное, хочу. Святая Агнесса – это мило, и у меня там много друзей, но я бы хотела иметь свою семью, собственный дом и большую собаку, типа сенбернара или. И… – Она замолкает.

– И?

Нора продолжает:

– Не знаю. Иногда я не понимаю, зачем я пытаюсь. Видите, здесь так много других симпатичных девочек.

Она указывает на другой конец комнаты, и я понимаю, что она имеет в виду. В двери входят все девочки из дома Святой Агнессы. Вот на кого пялился Гулсби. К моему ужасу, все они одеты в такие же красные платья, как у меня. Я похожа на одну из девочек-сирот, только более потрепанную жизнью.

Это унизительно.

Я отступаю, у меня подворачивается каблук, и я падаю навзничь. Мысленно собираюсь с духом, живо представляя, как рухну на пол и выставлю себя полной идиоткой, как вдруг пара сильных рук подхватывает меня и одним плавным движением возвращает в вертикальное положение. Я оглядываюсь по сторонам, вроде никто ничего не заметил.

– С вами все в порядке? – раздается медовый баритон.

Я поворачиваю голову, и мое сердце замирает. Смотрящий на меня мужчина красивее всех, кого я когда-либо видела. Знаете людей, при появлении которых все бросают свои дела и смотрят в их сторону? Он именно такой. У него детские голубые глаза, маленький треугольный нос и волевой подбородок с аккуратной щетиной, как у кинозвезды. Его песочно-каштановые волосы разделены косым пробором, а улыбка кажется слишком яркой, чтобы быть настоящей. Добавьте это к тому факту, что он держит меня в своих объятиях, будто мы только что закончили танцевать. Я жалею, что в жизни нет кнопки «Пауза», чтобы остановить этот момент.

Его внешность завораживает, и я невольно начинаю произносить «черт», но потом спохватываюсь и выпаливаю «че?».

Мужчина морщит лоб, и уголки его губ приподнимаются. Его взгляд добрый и искренний, в отличие от холодных и высокомерных знакомых мне красавцев.

– Вы только что сказали «че»?

– Да, я немного удивилась: думала, что упаду. Я в порядке, спасибо.

Он отпускает меня и протягивает ладонь.

– К вашим услугам. Эндрю Дюпон.

Я пожимаю ему руку и задерживаю ее в своей еще на мгновение.

– Приятно познакомиться, Эндрю Дюпон. Хейзел Чо.

– Похоже, ваш стакан пуст. Хотите чего-нибудь выпить?

Я оглядываюсь на Нору. Я бы хотела побольше поговорить с ней о святой Агнессе, но даже она понимает, что происходит. Девочка одними губами произносит: «О мой бог», и я незаметно показываю ей большой палец. Она понимает. Гулсби придется подождать.

– Да, с удовольствием.

Мы выходим из банкетного зала и направляемся в боковую комнату с красивым резным баром из орехового дерева и подсвеченными бутылками изысканного ликера. Здесь уже собрались другие пары, но у барной стойки есть свободные места. Эндрю выдвигает для меня один из табуретов, обитых зеленой кожей, и я сажусь. Я чувствую, что взгляды других посетителей устремлены на меня, им интересно, кто эта женщина с Адонисом. На нем сшитый на заказ черный смокинг, и я могу разглядеть очертания его груди и бицепсов. В нем есть какая-то опьяняющая непринужденность. Это все равно что наблюдать за работой мастера-ремесленника, за исключением того, что мастерство Эндрю – просто существование.

Он заказывает мне бокал шампанского, а себе мартини. Пока бармен взбалтывает его напиток, Эндрю поворачивается и смотрит на меня. Клянусь, глядя на этого парня, ощущаешь