Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

мне коробочку в знак примирения. Я уже выпила пару бокалов шампанского, но подумала, почему бы и нет? Сегодня выходные. Я беру ее и принимаюсь пить. У вина дешевый фруктовый вкус.

– Итак, как все прошло?

Я откидываюсь на спинку дивана и чувствую, как тепло от напитка разливается по лицу, а воспоминания о встрече с Эндрю охватывают все мое существо.

– Это… было… потрясающе.

– Правда? Нашла какие-нибудь новые доказательства?

– О, нет. С этой точки зрения – полная катастрофа. Все, с кем я говорила о Маккензи, считают, что он лишь на шаг отстает от матери Терезы. А Гулсби, учитель хора и мой главный подозреваемый, ушел пораньше, так что я даже не успела с ним поговорить. Охранника Пейвера там вообще не было.

Кенни чешет в затылке.

– Так что же тогда потрясающе?

Я не могу удержаться от вздоха, когда произношу имя:

– Эндрю.

– Кто такой Эндрю?

Его круглое лицо вытягивается. Я не хочу ранить его чувства.

– Да никто. Просто мужчина.

Кенни делает большой глоток вина. Он пытается выглядеть беззаботно, но у него слабо выходит.

– А если подробнее?

– Я пока мало что о нем знаю. Просто симпатичный мужчина, которого я встретила на вечеринке и который потрясающе выглядит в смокинге.

Ненавижу себя за то, что дважды за пять минут сказала «потрясающе».

Кенни встает с дивана и сжимает в руке коробочку с вином. Он выбрасывает ее в мусорное ведро, качая головой.

– Погоди, ты же сейчас не об Эндрю Дюпоне говоришь?

– Да, а что?

– Его семья – одна из самых богатых в Нью-Йорке. Мы с родителями каждое лето ездили в Лейк-Джордж, половина которого принадлежит им. Он был одним из крутых парней, так что я с ним не общался, но он всегда был очень дружелюбен.

– Хм-м, – протягиваю я, стараясь оставаться невозмутимой. – Да, у меня такое чувство, что почти все присутствовавшие были из одной из богатейших семей Нью-Йорка.

Он искоса смотрит на меня.

– Хейзел, то есть ты совсем не нервничаешь?

– По поводу?

– Все эти влиятельные семьи годами поддерживали Святую Агнессу, откуда уже много лет пропадают девочки.

Шампанское и вино полностью завладели моим сознанием, и последнее, чего я хочу, – это ссориться с Кенни. Я ложусь на диван и закрываю глаза.

– Да, это тревожно, но у меня сейчас нет особого выбора. Мне нужны деньги, и, если ты не заметил, клиенты на дороге не валяются. Что ты хочешь, чтобы я сделала, бросила дело?

Видя, что я теряю самообладание, мужчина хватает старое разноцветное одеяло, которое связала для меня бабушка, и укрывает меня.

– Нет, я просто говорю, что это могущественные люди, Хейз.

Я натягиваю на себя одеяло и переворачиваюсь на бок.

– Да, да, да.

– Обещай мне, что будешь осторожна. Человек, который забирает этих девочек, может оказаться прямо перед тобой, а ты даже не заметишь.

– Я буду осторожна, – бормочу я.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Он выключает свет, и я погружаюсь в пьяное забытье.

Глава 20

Осталось шесть дней

На следующее утро я просыпаюсь от резкого жужжания и сильной головной боли. Пытаюсь собраться с мыслями: я в гостиной, должно быть, проспала на диване всю ночь. Похоже, наш радиатор девятнадцатого века снова дал осечку, потому что в комнате, кажется, градусов двадцать шесть, и я вся вспотела. Жужжание продолжает сверлить дыру в голове. Это звонок в дверь. У меня незваный гость.

Я поднимаюсь с дивана, и к горлу подкатывает тошнота. Я нажимаю кнопку внутренней связи.

– Кто это?

– Мэдлин Хэмсли.

Я отступаю от домофона, как будто он может заразить меня чумой. Мэдлин Хэмсли? Что она здесь делает? Я смотрю в зеркало рядом с дверью. Зрелище не из приятных – тушь растеклась вокруг глаз, превратившись в пятно Роршаха, помада размазалась, а волосы слиплись. Я похожа на грустного клоуна.

Снова жужжание.

Я с трудом сглатываю, чтобы не вырвать вчерашним шампанским, и снова нажимаю кнопку домофона.

– Доброе утро, Мэдлин. Что вы здесь делаете?

– Я заходила к вам в офис, но вас там не было. Я пришла узнать, как обстоят дела. – Искаженный голос звучит резко.

– Вы же знаете, что сегодня воскресенье?

– Да, я прекрасно знаю, что сегодня воскресенье. Осталось всего шесть дней, прежде чем я найду другого детектива, поэтому я предположила, что вы будете на работе. А теперь позвольте мне войти.

Я закатываю глаза и нажимаю кнопку. Потом отпираю дверь и оставляю ее приоткрытой, чтобы Мэдлин могла войти.

Я торопливо хватаю пустые коробки из-под вина, выбрасываю их в мусорное ведро, складываю одеяло на диване, собираю волосы в хвост и кухонным полотенцем стираю с лица остатки макияжа. Раздаются шаги Мэдлин, поднимающейся по лестнице, словно мрачный жнец с косой. Прежде чем она входит, я бросаю еще один взгляд в зеркало. Из грустного клоуна превратилась в девушку с похмелья – это прогресс.

Мэдлин открывает дверь и заходит в квартиру. Должна отдать ей должное: она одна выглядит лучше, чем вся комната. На ней полностью черный костюм для занятий йогой и жакет с высоким воротником, подчеркивающий подтянутую фигуру. В нем она похожа на пилота космического корабля. Волосы женщины растрепаны, а лицо покрыто тональным кремом и бронзером. Я задумываюсь, сколько же на самом деле она будет заниматься сегодня йогой.

Она оглядывает квартиру с нескрываемым презрением, затем прижимает к себе роскошную сумочку, как будто моя квартира может ее как-то испачкать.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – говорю я, пытаясь разрядить обстановку.

Мэдлин шмыгает носом. Не спрашивая, она подходит к окну и после нескольких попыток открывает его. Должна признать, прохладный свежий воздух приятен.

– Да, более чем скромное.

Свежий воздух или нет, но, когда она говорит подобные вещи, мне ничего так не хочется, как вышвырнуть ее на обочину. Но если я не получу эти деньги, у меня не будет квартиры, из которой я могла бы вышвырнуть ее – или кого-то еще. Я подвожу гостью к кухонному столу и выдвигаю для нее складной стул. При этом я проверяю коридор, ведущий к нашим спальням. Дверь в комнату Кенни закрыта. Я молюсь, чтобы он не проснулся. Даже думать не хочу о реакции Мэдлин на то, что у меня есть сосед.

Она достает из сумочки дезинфицирующую салфетку и протирает сиденье. В глубине души я ее не виню – оно покрыто крошками. Мы обе садимся.

– Чем я могу помочь вам сегодня, Мэдлин? – говорю я сквозь стиснутые зубы.

– Как я уже сказала по вашему