Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Итак, Хейзел, что привело вас сюда сегодня вечером?

Я боялась, что он спросит, и колебалась: солгать, что я гостья, или сказать правду. Выбрала второе – вдруг он знает что-нибудь о Святой Агнессе или Мие.

– Я здесь по работе.

Я делаю глоток шампанского и чувствую, как румянец заливает лицо. Мне понадобится еще немного выпивки, если я собираюсь продолжать разговаривать с Эндрю и не впадать в панику.

– В самом деле? Что это за работа?

– Ну, я частный детектив.

Я ожидала, что он отшатнется, как и большинство мужчин, когда я рассказываю им о своей профессии, но он делает прямо противоположное. Его глаза загораются, как будто я сказала ему, что я кинозвезда. Он кладет теплую руку мне на плечо и наклоняется вперед.

– Невероятно! Я никогда не встречал частного детектива. Получается, более симпатичная версия Шерлока Холмса.

– Точно, – говорю я, отчаянно пытаясь скрыть взрывающиеся в голове фейерверки: он только что назвал меня симпатичной… ну, «симпатичнее», но было близко.

Бармен протягивает Эндрю его мартини. Тот благодарит его и берет бокал.

– Что ж, ваше здоровье, мисс Холмс. Очень рад, что мы столкнулись.

– Буквально, – говорю я.

Мы чокаемся и с удовольствием делаем по глотку.

– Должен сказать, сегодня вечером вы выиграли приз за самую интересную профессию. Кажется, все, с кем я общаюсь, занимаются финансами, маркетингом, модой или юриспруденцией. Если я еще хоть слово услышу о фондовом рынке, то застрелюсь.

– Приятно слышать, но на самом деле это не так уж и интересно. Большая часть моей работы – следить за неверными мужьями или женами.

– Не стоит недооценивать себя. Супружеская измена очень занимательна. Пока не случается с тобой.

– Справедливое замечание.

– Итак, что именно вы расследуете? Надеюсь, что это не касается меня, иначе разговор станет слегка неловким.

– Нет, к несчастью, я расследую пропажу девочки в доме Святой Агнессы.

Он морщит лоб и постукивает пальцем по ножке бокала.

– Мне жаль это слышать. Удалось что-нибудь найти?

– Подвижки есть, но с детьми сложно, потому что они не оставляют такого большого следа, как взрослые.

Эндрю кивает, впитывая информацию. Его кобальтовые глаза искрятся интересом. Невероятно! Я знаю этого человека около двух минут, но у меня такое чувство, что я разговариваю со старым другом и мы единственные люди на земле. Вокруг нас кипит вечеринка, но он полностью сосредоточен на мне. И он слушает. Обычно мои свидания превращаются в лекции: парень рассказывает, какой он крутой или сколько денег зарабатывает. Мое любимое, когда он весь вечер говорит только о себе, а потом заявляет, как сильно ты ему нравишься.

– А вас? Что привело вас сюда сегодня вечером?

– Мой прадед поддерживал создание дома Святой Агнессы в начале девятнадцатого века, а мой отец – крупный благотворитель.

Он еще и богат?! Возможно, мне придется связать этого парня и запереть его на заднем сиденье Tesla, чтобы он не сбежал. Надо разыскать Гулсби, но меня манят глаза Эндрю. Я оправдываю свое нежелание уходить тем, что смогу узнать от него что-то об исчезновении Мии.

– То есть вы знаете Томаса Маккензи?

Он морщит нос, и по его лицу расползается улыбка. Я замечаю, что у него очаровательная россыпь веснушек, сбегающих по переносице на щеки.

– О, да. Старый друг семьи. Я знаю его с детства.

Первый красный флаг. Похоже, никто не идеален.

– Что вы о нем думаете?

– Я думаю, он святой. Он посвятил свою жизнь этому заведению, и я не могу представить, сколько девушек пришли в этот дом оборванными, а вышли потрясающими. Вы видели список выпускников? Врачи, судьи, избранные должностные лица, лидеры бизнеса. Практически перечень самых успешных людей Нью-Йорка.

Отлично. Мужчине моей мечты нравится один из подозреваемых в похищении Мии.

– А что насчет учителя хора – Грегори Гулсби? Его вы знаете?

Эндрю делает глоток мартини и качает головой.

– Нил Пейвер? Охранник?

– Впервые слышу. Возможно, вас это шокирует, но я не очень-то в курсе современных методов охраны или девичьего пения.

– Да, я тоже.

Краем глаза я замечаю эффектного седовласого джентльмена в смокинге, который машет Эндрю, подзывая его к себе. У него доброе лицо, и он одаривает меня теплой улыбкой.

– Кажется, кто-то вас ищет, – говорю я.

Мужчина смотрит на меня, улыбается и качает головой.

– Это мой отец. Долг зовет.

Видимо, красота у них семейная. Он делает последний глоток мартини и, поднимаясь, ставит бокал на стойку. Меня так и подмывает вцепиться в него и никогда не отпускать. Я словно пытаюсь ухватить сон, боясь, что очнусь и никогда его больше не увижу.

Эндрю берет мою ладонь и целует ее своими идеальными губами. По руке пробегают мурашки. Надеюсь, он этого не заметил.

– Хейзел, мне было очень приятно.

– Взаимно, – отвечаю я, хихикая, как школьница. Мне тридцать лет, а я все еще помешана на мальчиках.

– Я бы с удовольствием пригласил вас на ужин как-нибудь вечером на этой неделе, если вам удобно.

– Было бы замечательно.

– Отлично. Я вам позвоню.

Мы обмениваемся номерами, и Эндрю выходит из комнаты.

Глава 19

Вечером я, спотыкаясь, добираюсь до своей грязной квартиры, в голове у меня все еще гудит после встречи с Эндрю. Когда я открываю дверь, сердце подпрыгивает в груди. Кенни сидит в тишине на нашем подержанном диване. Ни телевизора, ни видеоигр, только он – устроился, скрестив руки на груди, и пьет вино из картонной коробочки, похожей на те, из которых я пила в детстве сок.

Я вздрагиваю и роняю сумочку на пол.

– Господи, Кенни. Ты меня до смерти напугал. Ты чего не спишь?

– Как прошел благотворительный вечер? – спрашивает он, заключая «благотворительный» в воздушные кавычки.

– Дай мне перевести дух. – Я преувеличенно выдыхаю, снимаю туфли и плюхаюсь рядом с ним. – Ты ревнуешь? – спрашиваю я, ударяя мужчину по руке.

Он на мгновение встречается со мной взглядом, а затем тут же его отводит.

– Нет, не ревную. Просто беспокоился.

– Беспокоился? Почему? Что со мной может произойти на благотворительном вечере?

Он снова скрещивает руки на груди и смотрит в окно.

– Не знаю. Из всего, что ты мне рассказала, складывается впечатление, что в детском доме орудует похититель, так что поход на сбор средств для этого детского дома кажется опасным.

Я кладу руку на колено Кенни, чтобы успокоить его.

– Я взрослая женщина и могу за себя постоять. Это моя работа, ты же знаешь.

Через несколько секунд он кивает и протягивает