Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Я кладу локти на стол и встречаюсь с ней взглядом.

– Знаете, вы могли бы просто позвонить, или мы могли бы договориться о встрече. Не думаю, что приходить ко мне домой без предупреждения уместно.

– Ну а я вот не думаю, что вы прилагаете достаточно усилий.

Она может затеять спор на пустом месте. У меня стучит в висках.

– Как вы узнали мой адрес?

– У меня есть свои источники.

Ее пронзительные зеленые глаза сверлят меня, провоцируя бросить вызов. Я решаю оставить все как есть. Найду я Мию или нет, через несколько дней я расстанусь с этой женщиной, так что мне просто нужно прикусить язык и пройти через это. Когда все закончится, я смогу сказать ей, что думаю на самом деле.

Мэдлин пренебрежительно произносит:

– Я слышала, вы вчера посетили благотворительный вечер. Хорошо провели время? Судя по дыханию, еще как.

Я неискренне усмехаюсь в ответ.

– Вечер был интересным, но не особенно плодотворным. Один из сотрудников, с которым я надеялась пообщаться, ушел раньше, поэтому у меня не было возможности с ним поговорить, а остальные гости поддержали ваше мнение о том, что Маккензи – отличный парень.

– Замечательно! Вам потребовалось три дня, чтобы выяснить то, что я уже знаю.

Тон Мэдлин подтверждает то, что я всегда считала самой большой проблемой в отношениях между заказчиком и исполнителем. То, что полностью нарушает баланс в общении. То, что позволяет одному человеку говорить такие вещи, которые он никогда бы не произнес, если бы считал собеседника равным себе. Вот почему мне нужны эти деньги. Они наделят меня способностью говорить «нет».

– Я добиваюсь прогресса, Мэдлин. Теперь мы знаем, что это не единичный инцидент. Кто бы ни совершал эти преступления, он действовал продуманно и последовательно. Мы знаем, что это происходит внутри приюта. Невозможно, чтобы кто-то смог получить доступ к такому количеству девочек без помощи изнутри. Мы знаем, что Мия уехала добровольно и, скорее всего, ее увезли на лодке. Мы знаем, что нам нужно больше информации от людей, которые там работают. Но поскольку Маккензи запретил мне посещать кампус Святой Агнессы, это будет непросто, ведь большинство ключевых игроков остаются там. Я не из полиции. Я не могу заставить людей заговорить со мной.

Женщина скрещивает ноги и руки и откидывается на спинку стула.

– Итак, вы хотите сказать, что у вас ничего нет.

Мысленно я говорю: «Да, у меня ничего нет», но я знаю, что если расскажу Мэдлин об этом, то не протяну и нескольких дней. Я встаю и достаю из холодильника «Ред Булл», чтобы выиграть время на размышление. Я намеренно ничего не предлагаю гостье – это только даст ей еще одну возможность оскорбить меня в моем же доме. Делаю глоток и решаю разыграть свою лучшую карту.

– Нет, у меня кое-что есть.

– Что же?

– Театр Диониса.

Глаза Мэдлин расширяются. Она раздвигает ноги и наклоняется вперед, положив руки на стол. Я замечаю, что один из ее ногтей слегка отличается от остальных. Она его грызла.

– Что такое «театр Диониса»?

– Пока не знаю. Но я знаю, что и в случае с Мией, и в случае с по крайней мере еще одной девочкой всплывало это название. Похоже, они хотели там выступать. Вы слышали о нем?

– Нет, никогда. А я знаю каждый театр в Нью-Йорке.

Даже не сомневалась.

– Я тоже, но я уверена, что если я смогу узнать, что он из себя представляет, то выясню, что случилось с Мией.

На мгновение маска претенциозности слетает с лица женщины, и я вижу проблеск надежды в ее глазах. Слезы? Однако она быстро встает со стула и отворачивается.

– Хорошо. Я хочу, чтобы вы сегодня выяснили все, что сможете, и доложили мне завтра в восемь утра у себя в офисе.

Мэдлин отдает приказ так, будто она сама это придумала, а не я так и так собиралась этим заниматься. Думаю, это заставляет ее чувствовать, что она делает что-то полезное, хотя на самом деле она только чинит препятствия.

Я киваю.

Она направляется к двери.

– И больше никакой выпивки и хождений по вечеринкам на мои деньги, Хейзел. Я не для этого вас нанимала. Еще раз узнаю о чем-то подобном – и вы уволены.

Я прищуриваюсь, но ничего не отвечаю. Скорее всего, это способ Мэдлин похвалить меня за хорошую работу.

Она закрывает за собой дверь.

Я запираю замок и сворачиваюсь калачиком на диване.

Глава 21

Следующие пятнадцать минут я пытаюсь снова заснуть, но после неожиданного визита у меня это не получается.

Я уговариваю себя не зацикливаться на высокомерии Мэдлин, но что-то в этой женщине не дает мне покоя. При мысли о ней у меня начинает болеть голова.

Шесть дней.

Я мысленно проклинаю ее. Найти пропавшую девочку и так достаточно сложно, а тут еще и над головой висит жесткий, ни на чем не основанный срок. Я думаю о Мие и о том, что она заслуживает гораздо большего, чем эту пародию на крестную мать. Потом вспоминаю, как в детстве мама говорила мне: «Ханыль (это мое корейское имя), лучше сначала получить кнутом». Сейчас-то я понимаю, что для меня-ребенка это была странная фраза, однако она означала, что если ты сталкиваешься с чем-то неприятным, то лучше покончить с ним побыстрее. К счастью, мама никогда не била меня кнутом по-настоящему, только постоянно заставляла испытывать чувство вины и демонстрировала разочарование во мне.

Я беру остатки приготовленного Кенни паджона и открываю ноутбук. Надеюсь, блинчики впитают часть алкоголя, который бурлит у меня в желудке. С полным ртом я набираю в строке браузера «Театр Диониса». Первые тридцать результатов поиска касаются древнего театра в афинском Акрополе. Бегло просматриваю его историю, но он выглядит как и любой другой. Внезапно я вижу два слова, которые меня потрясают: ритуальное жертвоприношение. Каждый год в театре устраивались жертвоприношения в рамках весеннего фестиваля бога Диониса. Не хотелось бы мне посетить такое мероприятие.

Я прекрасно понимаю, что это не тот театр, который я ищу, но чем больше я узнаю о Дионисе и связанных с ним традициях – ритуальных жертвоприношениях, гедонизме, безумии, исступлении, экстазе, – тем больше убеждаюсь, что кто-то втянул Мию в нечто зловещее. Став детективом, я поняла, что символы имеют значение. Выбранные людьми автомобили, пароли, псевдонимы, любимые бренды позволяют понять, кто они на самом деле.

Я продолжаю просматривать результаты поиска, понимая, что название для театра выбирал