Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Я устала ждать, – сказала Юлия. – Если наши жертвы обращались к одному и тому же психотерапевту, это можно проследить по истории их банковских счетов. Там должны быть регулярные отчисления одному и тому же лицу или компании.

Кристер чуть не подавился имбирным печеньем.

– То есть, – медленно проговорил он, – ты хочешь, чтобы я не только выяснил, какие банковские счета были у наших жертв двадцать лет назад, но и запросил в банках документы по старым трансакциям? – Кристер в недоумении уставился на Юлию. – В праздничные дни? И это притом, что я не знаю, на какой счет они переводили деньги?

– Именно, – кивнула Юлия. – Я ведь говорила, что тебе будет чем заняться в праздничные дни.

– Ты вообще понимаешь, сколько трансакций было проведено? А если они лечились в муниципальных клиниках? В этом случае имени доктора вообще может не оказаться в карточке… Сизифу было проще.

– Все так, – вздохнула Юлия. – Но пропал министр юстиции, а значит, нам везде зеленый свет. В том числе в банках. Если есть идеи получше, я готова выслушать.

Кристер покачал головой:

– Начну прямо сейчас.

Юлия еще раз заглянула в свои записи, чтобы убедиться, что ничего не забыла. В этот момент кто-то осторожно постучался в стеклянную дверь. Все оглянулись. Юлия помахала рукой коллеге, которая заглянула в комнату.

– Вам нужно срочно позвонить Мильде, – сказала женщина.

– Не знаете, в чем там дело? Можно я свяжусь с ней после совещания?

– Речь пойдет о Локи, это единственное, что я поняла. И что он в больнице.

Юлия уставилась на женщину. Потом взяла телефон. Четырнадцать пропущенных звонков от Мильды.

Он сидел с Миной в кафе «Иль Кафе», в двух шагах от полицейского здания. Юлия прервала совещание на полуслове и попросила всех далеко не расходиться, прежде чем выскочила из комнаты.

Несмотря на утро, в кафе было много людей. В основном тридцати-сорокалетние парни, склонившиеся над ноутбуками. Винсенту и Мине удалось занять последний свободный столик в дальнем углу зала. Винсент взял булочку, Мина – бутерброд на зерновом хлебе, который вряд ли собиралась есть.

– Понимаю, что ты расстроена, потому что ничего не можешь сделать прямо сейчас, – сказал Винсент. – Но иногда бывает полезно переключить мозги на что-нибудь другое. Поиграть в бильярд, например. Ты ведь иногда это делаешь, правда? Просто чтобы перезарядить мозг.

– Винсент, – твердо сказала Мина. – Мы здесь не для того, чтобы бездельничать, если ты это имел в виду. Или порисовать умброй…

Он выставил ладони в защищающемся жесте:

– Я совсем не имел в виду…

– Но главное, что ты до сих пор не отказываешься от моей помощи, – перебила она менталиста. Я знаю… знаю, что у меня могут возникнуть проблемы из-за этого. Давай просто поговорим. – Она протянула через стол руку и положила ему на плечо. – Как ты? Помню, каково это было, когда Натали попала в «Эпикуру». Но я, по крайней мере, знала, где она. А твоя семья… даже представить себе такого не могу. Ты можешь сколько угодно сожалеть, что втянул в это дело полицию, но тебе угрожают смертью.

Винсент вздохнул. Как он себя чувствовал на самом деле? Это был очень хороший вопрос, потому что Винсент избегал вообще что-либо чувствовать, из опасения, что это с такой силой прижмет его к земле, что он не сможет подняться.

Эту проблему лучше удерживать на расстоянии, чем дольше, тем лучше. Иначе менталист доведет себя до такого состояния, когда будет совершенно бесполезен. Для всех, включая самого себя.

– Я дал тебе письмо для обследования, – сказал он. – Боюсь, это все, на что я могу решиться. Иначе вмешательство полиции станет слишком очевидным. Это моя и только моя проблема. Что же касается угрозы смерти… здесь весь вопрос в том, соглашусь ли я выполнить условия Тени.

Это была ложь чистой воды. Тень не ставила никаких условий. В письме ясно говорилось, что Винсент Вальдер прекратит свое существование, вне зависимости от того, что он будет делать. Но он надеялся, что Мина этого не помнит. Она и так достаточно переживала за него.

– Понимаю, что это бесполезные слова, – продолжала Мина, – но я была в панике. Удивляюсь, как ты можешь оставаться таким хладнокровным.

Винсент взял ее руку и сжал между своими. Ему хотелось обнять Мину, но он боялся размякнуть.

– Я должен сохранять способность рационально мыслить, – сказал он. – Иначе от меня не будет никакого толку. Поэтому и стараюсь смотреть на это как бы со стороны. Как будто я не я, а кто-то другой или же я, только переместившийся на двадцать лет в будущее. Для меня это способ отключить эмоции.

– И это работает? – удивилась Мина.

– Ни в малейшей степени.

Она без труда нашла отделение скорой помощи в Каролинской больнице. Каждый полицейский с более или менее солидным опытом работы знает все отделения неотложки в городе как свои пять пальцев. Воспоминания о трагедиях наслаиваются друг на друга при одном только виде машины с красным крестом. За долгие годы работы Юлия научилась с этим справляться.

– Где он? – она кивнула полицейским, ожидавшим за дверью.

– Он сразу попал к врачу, – сказал один из них. – Так получилось, что на тот момент в отделении было более или менее спокойно, поэтому ему довольно быстро оказали помощь. Но травмы поверхностные и не опасны для жизни, это единственное, что мы знаем на данный момент. Я провел короткий осмотр, как только его нашли. И медики разделяют мое мнение. Хотя, возможно, есть какие-то внутренние повреждения. Его ведь ударили по голове.

– Сейчас я все выясню. Спасибо за хорошую работу.

Юлия оставалась немногословна, но благодарность сама по себе имела большое значение. Многие полицейские начальники за всю карьеру ни разу не использовали таких слов.

Юлия поспешила в отделение неотложной помощи. После предъявления полицейского удостоверения на вахте ей разрешили пройти в коридор и дожидаться, когда у врача выпадет свободная минутка поговорить.

Не прошло пяти минут, из кабинета вышел красивый смуглый доктор. Юлия бросила взгляд на бейдж.

– Здравствуйте, Мехмет. Меня зовут Юлия Хаммарстен. Я возглавляю группу, в которой работает Локи. Как он? – спросила она.

Как полицейский, Юлия переживала особенно остро за пострадавших при исполнении коллег. Даже если коллега не был собственно полицейским. Профессиональный инстинкт покровительства распространялся и на сотрудников смежных сфер. Бросить кого-то из них означало предать всех.

– Травмы поверхностные, – повторил доктор слова полицейского. И добавил после паузы: – Физические, я имею в виду. Возможно, ему потребуется профессиональная психологическая помощь.

– Могу я поговоритть с ним?

Мехмет как будто засомневался,