Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

не провал полиции, – продолжал Тор. – Это политический провал. К полиции нет никаких претензий, хотя обстоятельства сильно ограничивали ее возможности действовать. Я делаю акцент на слове «ограничивали». И в этом плане ситуацию нужно менять. Такие вещи происходят, потому что наше общество позволяет им происходить. Насилие и неуважение к личности бесконтрольно растут. И не только здесь, в Брумме. Полиция бессильна, это верно. Но прежде всего бессильно общество. Бессилен закон…

– Это официальная позиция министерства юстиции? – спросил репортер SVT, настороженно подняв брови.

– Нет, – ответил Тор. – Сегодня я говорю перед вами не как пресс-секретарь Никласа Стокенберга, а как самостоятельный политик. Я намеревался подождать с этим, но ситуация вынуждает изменить планы. Я должен действовать, потому что остальные бессильны. Прошло чуть меньше полугода с тех пор, как на министра произошло покушение. Мы знаем, скольким шведским политикам пришлось поплатиться жизнью за свою работу и убеждения.

Публика опять зароптала. Тор показал на камеру «Новостей Четвертого канала», которая давала самый сильный свет.

– Громкие слова, – сказал репортер. – Но нечто подобное мы уже слышали и от других политиков. Как вы собираетесь повлиять на ситуацию?

– У меня есть план конкретных действий, – ответил Тор. – И он будет обнародован, как только мне дадут возможность выступить в Риксдаге. Вы не пропустите такое событие.

– Но вы не член Риксдага, – возразил репортер.

– Пока не член, – поправил его Тор.

Теперь все лампы в саду были направлены на него. Мина могла покляться, что ему это нравится, хотя и стояла за Тором, так что могла видеть только его спину.

Он никогда не мог толком себе представить тот день, когда не станет отца. Сколько себя помнил, Вальтер ощущался как извечная, неизменная и поддерживающая его сила, всеведущее существо, которое видело его насквозь, осуждало, но и любило.

Особенно в последние дни Никлас вспоминал моменты, когда отец проявлял любовь, защищая, помогая, давая то, чего никто никогда не сможет у него отнять.

Теперь они отобрали и Вальтера. В ушах у Никласа до сих пор отзывался эхом звук выстрела. Перед глазами стояла кровь. Это останется с ним навсегда. Впрос в том, как долго это «навсегда» еще продлится. Пять дней, если верить автоответчику.

Жить остается пять дней.

Никлас дрожал от холода. Куртка осталась в подвале отца, на нем только «чиносы» и тонкая рубашка. Он попрыгал на месте, чтобы согреться. Что-то метнулось, зашуршало гравием, потревоженное его движениями. Никлас старался не думать о том, что это могло быть.

Сожалел ли он? И да, и нет. Никлас принял лучшее решение из всех возможных на тот момент. И извлек из ситуации максимум пользы. Максимум жизни.

Он вспоминал ужин с Миной и Натали. Кажется, это было вечность назад, хотя прошла всего неделя. Еще совсем недавно Никлас не поверил бы, что такое возможно. Тем не менее они сидели за столом втроем, как семья.

Теперь им уже никогда не стать настоящей семьей. Слишком много воды утекло. Никлас и Мина стали другими людьми. Но в тот вечер стало ясно, что любовь между ними все еще была, только стала другой. Новая любовь имела источником Натали. Это дочь соединила их крепкой, нерушимой связью.

Так Никлас, по крайней мере, думал.

Тогда он наивно полагал, что у него есть время, чтобы разделить радости в жизни дочери. Он предпочел забыть правду, что было по-своему удобно, хотя и глупо.

Что все это будет после него. Ее первый парень или девушка. Первое любовное разочарование. Годы студенчества. Интересно, что Натали захочет изучать, в какой сфере будет работать? Партнер, свадьба, дети – все, что составляет лоскутное одеяло жизни. Его несколько утешало, что теперь с Натали будет ее мать.

Никлас не помнил, как оказался там, где сейчас находился. Жжение, покалывание под кожей – и полная темнота. Валявшаяся рядом на земле инвалидная коляска объясняла, как его сюда перевезли.

По крайней мере, он догадался, что это за место, когда услышал грохот по другую сторону запертой двери. Так или иначе, теперь выбора у него не было. Он сделал свой выбор много лет тому назад. Пришло время платить. Но проблема заключалась в том, что внезапно плата показалась ему слишком высокой.

После встречи с журналистами возле дома Вальтера Стокенберга у Юлии не осталось сил даже на то, чтобы снять куртку.

Она сидела в кресле для посетителей в его кабинете, согнувшись и подперев руками голову, и смотрела, как отец ходит взад-вперед по комнате. Начальник полиции хмурил лоб.

– Я как будто зажат в тиски, – сказал он. – Мало того что исчез министр юстиции, так теперь еще история с Вальтером. Это вопрос времени, когда пресса потребует моей отставки. Или политик из какой-нибудь заштатной партии увидит в этом свой шанс. Если такое случается с министрами, чем начальник полиции хуже?

– Просто скажи, чего ты от меня хочешь, – процедила сквозь зубы Юлия. – И я сделаю все, что могу.

– Всего-то ничего, – ответил отец, повернувшись к ней. – Мне нужно, чтобы ты раскрыла предступление, ни больше ни меньше. Если я правильно понимаю, с Никласом Стокенбергом могут сделать то же, что с Юном Лангсетом? И более того, такое происходило по крайней мере еще два раза. Вам об этом известно, но после нашей с тобой прошлой встречи вы ни на шаг не приблизились к разгадке.

Юлия подумала было напомнить, что в прошлый раз отец настаивал, что за всем этим стоит Густав Брунс. Но в результате ничего не сказала. Только вздохнула и посмотрела в окно.

Представить только, что жизнь была бы такой же черно-белой, как выводы полицейского расследования. Виновен – невиновен. Убит – не убит. В законном браке – не в законном браке. Она перевела взгляд на отца.

– Как ты вообще? – мягче спросил он. – Я так редко об этом спрашиваю. Что дома?

Он попал в точку. Торкель, Харри и Адам вторгались в ее мысли каждую секунду на протяжении всего дня. В какой-то момент Юлия знала, что ей делать, но секунду спустя снова пребывала в растерянности. Получится ли у них с Торкелем сохранить брак? Хочет ли она этого вообще? Хочет ли Торкель? А Адам, что ей нужно от Адама? Секс был не просто хорош, потрясающ! Но было ли что-то помимо него?

Все это пролетело в голове Юлии за считаные секунды.

Неустоявшиеся мысли крутились, как в водовороте. Юлия понимала, что нужно принимать какое-то решение. И, какое бы решение она ни приняла, оно будет иметь далеко идущие последствия не только для нее, но и для Торкеля,