Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

на открытом духе» на краю центра городка. Я устроила себе пробежку туда — это всегда хорошая разминка. Уже несколько лет я ходила в тренажерный зал, хотя в последнее лето мало — может быть, раз в неделю. Меня больше тянет к тяганию железа по зиме, когда холодно, мокро и долгие заезды на велосипеде становятся депрессивными и даже опасными на скользких дорогах.

Засунув ключи и кошелек в шкафчик и устроив себе вторую — быструю и жесткую — разминку на гребном тренажере, я была готова поднимать тяжести.

Впервые я начала тренироваться в «Чудовищном размахе» еще подростком. Я была достаточно умна, чтобы понимать: то, что я хочу себя загонять сегодня, не значит, что я готова к установке личных рекордов. Поэтому я работала осторожно, сериями коротких подходов, напоминая себе, что движения должны быть плавными. «Форма первична», — повторяла я у себя в голове каждый раз, когда мне хотелось добавить еще пару весов на тренажер.

— Хорошо выглядишь, Бэйли, — кивнул мне проходивший мимо владелец тренажерного зала. Из предыдущего опыта я знала, что если бы я выглядела ужасно, он бы так и сказал.

Я перешла к стойке для приседаний и была готова добавить на гриф пару десятикилограммовых блинов, когда вошла знакомая личность.

Рекс. Здесь. Серьезно?

Он что, следил за мной?

Выглядел он удивленно, увидев меня, потом направился в мою сторону.

— Ты член клуба? — спросил Рекс. Я кивнула, и он продолжил: — Мне не стоило бы удивляться. Я слышал, ты занимаешься триатлоном и бегом. Решил взять себе гостевую карту, пока я здесь, чтобы не уезжать из города ради тренировок.

— Это хороший зал. — Владелец очень серьезно относился к тому, чтобы зал был дружелюбно настроен ко всем, особенно к женщинам, новичкам и тем, кто не подходил под стереотипный образ «качка». — Занятия с фитнес-резинками тут шикарные, если хочешь сменить нагрузку.

— Да, я тренировался с ними после разрыва «ахилла», — сказал Рекс.

— Должно быть, тяжко было. Я связки не травмировала, но чуть не раздробила лодыжку пару лет назад и сломала запястье — упала с велосипеда.

Слова ложились неловко: еще один пример эмоциональной пропасти между нами. Моя бабушка практически переехала ко мне в общагу, когда я сломала запястье, хотя я вполне могла о себе позаботиться. По мне прокатилась легкая волна скорби и из-за бабушки, и из-за того, что я никогда не узнаю ее мыслей по поводу отцовства Рекса.

Пока мы болтали, по моему затылку бежали мурашки. Как будто на меня кто-то пристально смотрел. Я взглянула в зеркало, чтобы осмотреть остальной зал.

Детектив Уитлок. Уставился на Рекса и на меня. Он понял, что я заметила его, и отвел взгляд.

Ну конечно, он тоже член клуба. Это единственная тренажерка в городе.

Но он тренировался сегодня утром? Или следил за мной? Он решил, что я выведу его на убийцу, а дополнительным бонусом собрался потренироваться?

На детективе были черные спортивные штаны и светло-серая футболка с потеками пота, что указывало на единственный вариант ответа на вопрос, зачем он находится в «Чудовищном размахе».

Я не выдержала и подошла к детективу.

— Вы за мной следите? — спросила я.

Детектив показал на набор гантелей на полу перед ним.

— Тренировка в обед.

За мной подошел Рекс.

— Бэйли, тебя подстраховать?

— Нет, спасибо, — сказала я. И отступила к стойке для приседаний.

Веса сами себя не поднимут.

Но было сложно вернуться к нужному ритму, когда взгляд все время цеплялся за тренирующихся Рекса и детектива Уитлока.

И то, что они оба наблюдали за мной, не помогало.

Глава 29

Выйдя из спортзала, я прошла через весь город к книжному магазину. Быстрый взгляд внутрь через окно показал, что у Майло и Дэнби все под контролем. Дэнби помахала мне и погнала жестом прочь, отчего я рассмеялась.

И решила заказать себе обед. Сэндвич с индейкой и беконом на мексиканской мягкой булочке из мясной лавки с сэндвичами «На острие ножа» в паре кварталов от книжного показался мне хорошим выбором. Я пошла туда. Мне все еще было неспокойно, хотя тренировка помогла снизить степень тревоги.

И мне очень не хватало Джека рядом.

Забрав сэндвич, я отправилась домой. Маршрут вывел меня к «Колдовской нити», и Ларк помахала мне, зазывая внутрь. Несмотря на то что сэндвич пел мне песни сирен, я зашла.

Миссис Салливан сидела на одном из диванчиков и учила трех женщин вязать.

— Ты не зря познакомила Эстеллу с нами, — сказала Ларк. — Она потрясающая учительница.

— Бэйли! — Миссис Салливан помахала мне, и я пошла к ней.

Лапочка вышла поздороваться, но отвернулась, поняв, что со мной нет ни Джека, ни вкусняшек.

— Посмотри, как хорошо справляются новички, — сказала миссис Салливан.

Учительница на пенсии указала на двух женщин, вяжущих прямоугольники, пока сама она вязала шапочку из оранжевой пряжи, которая налезла бы на сливу.

— Я им говорю, что вязание — это простой подсчет, — сказала миссис Салливан.

— У меня плохо с математикой, — заметила одна из женщин.

Перл подошла и слегка задела меня, останавливаясь рядом.

— У меня тоже ужасно с математикой, но если я умею вязать — вы тоже сумеете. Вам может понадобиться другой взгляд на вещи.

Ларк оттащила меня в сторону и пригласила на вечеринку на следующей неделе, а потом спросила:

— Ты вообще как? Могу я что-нибудь сделать? Эти несколько недель, наверное, выдались травмирующими.

— Все в порядке.

По большей части.

— Я все время слышу, что тебя арестовали или скоро арестуют.

— Сплетни в маленьком городке — просто прелесть, — сказала я. — Меня не арестовали, но если арестуют, то ты явно увидишь мое фото анфас и в профиль во всех лентах соцсетей.

— Те, кто тебя знают, не думают, что ты это сделала. Но все обеспокоены. Серьезно, две смерти? Пусть даже и неместных.

Видимо, миссис Салливан нас слушала.

— Конечно, это была не Бэйли, а любой, кто это говорит, явно прячет свои мрачные секретики.

Мы с Ларк повернулись к ней, и я поняла, что стою с открытым ртом, так что поскорее его захлопнула.

— Не удивляйтесь так, девочки. У всех есть секреты в шкафу, но, к счастью, очень немногие готовы убить, лишь бы их не выпустить.

Миссис Салливан продолжала вязать, будто это была повседневная болтовня.

У меня в желудке расцвел ужас, будто трупный цветок[168]. Я быстро попрощалась, сказав, что мне надо поесть, и побежала домой.

Слава богу, никто не кричал мне «Позор!» или «Убийца!», пока я торопилась прочь из центра.