Отдай свою страну - Ирина Владимировна Дегтярева

Ну я слегка того, – Понс шлепнул себя тыльной стороной ладони по горлу. Он выпил и захрустел печеньем. – Вдруг объявился старый приятель. Предложил работать водителем за неплохие бабки, но в Африке. Все лучше, чем бессмысленный запой.

– Это верно, – согласился колумбиец, тоже выпив. – А как тебе Гивар, парень?

– По-моему, никакой он не бизнесмен, – понизив голос, поделился своими наблюдениями Понс. – Сидит как сыч на своей вилле. Не знаю. Сомнительный тип. Кажется, просто жулик, который чего-то натворил во Франции и теперь прячется от правосудия.

– Ну а как же дочка? Вроде добропорядочный семьянин.

– Ха! Она из этих, – Понс мотнул кудрявой головой в сторону голых дамочек на стенах. – Свечку не держал, но вроде, его любовница… Два года, без малого два года у него проработал. И такая черная неблагодарность. Даже билет на самолет пришлось покупать за свой счет. Завтра с квартиры надо съехать, – Понс отмахнулся билетом от мухи, норовившей сесть на печенье. – Да и денег особо не скопил.

– Хочешь остаться? Мне в принципе нужен помощник.

– Патроны подносить? – развеселился Понс.

– Водила. Надежный человек и не робкого десятка, способный взять автомат и отстреливаться, если потребуется.

– Намекаешь на мои потуги в порту? Жить захочешь, из палки выстрелишь. С тобой ведь рядом – риск постоянный.

– Я же тебя не в золотошвеи зову! Так что?

– Не знаю. А жить где?

– Давай так. Ты мне сейчас дашь свои документы – паспорт и водительские права. Я их сфотографирую. И тебя, если не возражаешь, щелкну. Вечером позвоню, дам адрес, куда ехать.

– У тебя что, отдел кадров имеется? – задорное курносое лицо Понса выражало изумление и восхищение. – Все-таки зануда ты, Санчес!

Колумбиец сфотографировал документы на мобильный телефон, игнорируя насмешки Понса и отнекивания, что он не фотогеничный.

Из дома Марио отправил фото Румену по электронной почте. Зная, что проверка может занять довольно много времени, он позвонил Мбазе и попросил приютить Понса, помочь перевести его немногочисленные коробки с вещами.

До вечера Санчес бродил по дому в ожидании звонка китайца, а когда тот все же позвонил, ответил ему только: «Я согласен». «Здравое решение, – похвалил Шен. – Завтра встретимся, обсудим детали». Едва повесил трубку, телефон зазвонил снова. Леа была коротка и взволнованна:

– Быстро! У тебя минут пятнадцать. К тебе едет полиция. Беги! Созвонимся позже.

Санчес без суеты взял спортивную сумку, которую еще не успел разобрать после возвращения из ЦАР. К одежде, лежащей в ней, добавил ноутбук, два пистолета с обоймами к нему и автомат с запасом патронов. Туда же полетели две пачки стодолларовых купюр из сейфа и документы: паспорта, местный и колумбийский, уже давно недействительный, но который Марио хранил из упрямства; лицензия телохранителя. Коробка с ампулами и шприцами. Сильнодействующие средства для личного пользования – реанимирующие и антибиотики. Ядами он не баловался, предпочитая автомат и пистолет.

Он не погасил свет и не запер дверь в дом. Вышел через черный ход, перелез через невысокий забор и оказался на боковой улице. Тут колумбиец оставлял обычно машину, чтобы всегда иметь возможность незаметно уехать.

Санчес бросил сумку на переднее сиденье, завел мотор и медленно тронулся с места. Выезжая на соседнюю улицу, глянул в зеркало заднего вида. Мелькнули фары – две полицейские машины.

Марио сперва решил скрыться у ребят Мбазы, но оказавшись на окраине, вдруг передумал и остановился у небольшого домика с облезлыми когда-то розовыми стенами и узким двориком, темноту в котором усугубляла огромная акация. Душный аромат ее цветов наполнял двор.

Санчес понял, что на выезде из города его могут ждать. Лучше пересидеть до выяснения ситуации в таком месте, где никому не придет в голову его искать.

Джиневра пустила его в дом без вопросов. Лишь сказала:

– Еще и бродит по ночам.

– Ты одна? – спросил он, прислушавшись к тишине дома.

– Невестка уже давно уехала к родителям в Браззавиль, – пожала она плечами, имея в виду вдову своего старшего сына.

Вечером часто происходили отключения электричества, и Джиневра усадила колумбийца ужинать за старый деревянный стол в свете масляной лампы. Ее лицо поблескивало в неверном свете – выглядело загадочным.

В отсутствие благ цивилизации, Санчес почувствовал себя колонизатором, охмурявшим наивных аборигенов. Он ел, она смотрела на него до тех пор, пока Марио не поднял голову от тарелки и не начал таращиться на нее в ответ. Сейчас он сильнее обычного походил на испанских конкистадоров – серые глаза в темноте казались черными, а волнистые волосы темнее, чем всегда.

– Теперь ты не охотник, а косуля? – спросила Джиневра насмешливо. – Старуха пригодилась? Ну что же. Так даже к лучшему… Нгие приходил за несколько дней до того… Сказал, что продал тебя и ты не простишь. Это ведь ты их… И Окаана из-за тебя погиб.

Санчес почувствовал сильную жажду и пока еще невнятную тревогу. Взглянул мельком на тарелку с остатками еды.

– Кому продал? – Марио не узнал свой голос, глухой и хриплый.

– Французу какому-то. Нгие принес деньги. Много. Я не хотела брать. Он уговорил. Я просила его уехать и жену с детьми увезти. Но француз велел не отправлять их, чтобы ты ничего не заподозрил, а тебе приказал соврать что-то про китайцев. Я не очень поняла. Остальные деньги привез охранник француза. Так Нгие с ними договорился. Хорошо, что ты пришел, – подытожила она с подозрительным удовлетворением в голосе. – Думала сделать это завтра, но так лучше.

Сильное сердцебиение навело на мысль о яде, положенном в еду.

– Ты отравила меня?

– И себя, – подтвердила она с гордостью и начала заваливаться на бок. Упала на пол, часто дыша. Видимо приняла более сильную дозу, потому что Санчесу было нехорошо, но он еще мог двигаться. Подошел к ней, держась за стол, наклонился:

– Откуда у тебя яд?

У него мелькнула мысль, что ядом ее снабдили люди Гивара, принесшие ей деньги после гибели сына.

– Это растение, – прошептала она и замолчала.

Выношенная ею месть созрела и вот-вот должна была принести плоды. Обливаясь потом колумбиец набрал номер на мобильном телефоне. Это была экстренная связь, но ответили только после трех гудков, отдавшихся в голове набатом.

– Меня отравили каким-то растением, – не задумываясь на испанском выпалил он. – Сильное сердцебиение. Дышать тяжело. Пот. Пока могу говорить и двигаться, а старуха, которая меня отравила, уже мертва.

– Ты ее убил? – уточнил незнакомый мужской голос.

– Она тоже отравилась. У меня яд был в еде…

– Быстро бери ампулу с синей полосой. Если не поможет, через две минуты коли ту, что с желтой. Выпей воды и вызови рвоту. Потом перезвони.

«Если смогу», – подумал Санчес и дрожащими руками достал из сумки коробку с ампулами.

Сердцебиение вдруг резко замедлилось, и у Марио потемнело в глазах. Он вколол в сгиб локтя содержимое шприц-тюбика