Последняя песнь бабочки - Иван Иванович Любенко

— Но позвольте, Бертран! Это мой экипаж!

— Гони! В префектуру, живо! — заорал сыщик чужому кучеру, не желая делить триумф ни с кем.

Возмущённый возглас чиновника потонул в грохоте сорвавшихся с места колёс. Предвкушение грядущей победы пьянило инспектора сильнее, чем разлитые в комнате наверху духи «Жики». Расследование выходило на финишную прямую.

Глава 18

Отчаяние

К вечеру Ницца окончательно сошла с ума. Тёплое весеннее солнце, заливавшее улицы, казалось неуместным и даже кощунственным на фоне царившей паники. Город, прежде дышавший ленивым покоем и весной, теперь пах типографской краской и страхом.

Инспектор Бертран развернул настоящую военную кампанию. Казалось, он решил оклеить портретом Жана Бюжо каждую вертикальную поверхность от казино «Жете» до старого порта. Свежие объявления белели на афишных тумбах, витринах модных лавок и даже на стволах пальм. С грубого карандашного наброска на прохожих смотрело красивое, но порочное лицо с тонкими усиками и дерзким взглядом. Подпись жирным шрифтом гласила: «Разыскивается убийца из виллы “Нуари”».

На улицах царила нервозность. Дамы опасливо косились на любых мужчин, хоть отдалённо напоминающих этот портрет. Полицейские останавливали экипажи, проверяли документы у разносчиков, портовых грузчиков и даже у вполне приличных господ, имевших несчастье носить нечто подобное под носом.

Продавцы газет, почуяв золотую жилу, надрывали глотки:

— Сенсация! Вилла «Нуари» утонула в крови!

— Французский Душитель на свободе!

Клим Ардашев наблюдал за этим безумием, стоя у распахнутого французского окна своего номера на первом этаже. Шум города проникал внутрь и становился похожим на жужжание растревоженного дикого улья. Дипломат чувствовал усталость. Не физическую, а ту тяжёлую, разъедающую изнутри душевную боль, которая мучает и не даёт уснуть, когда осознаёшь собственное бессилие перед жизненными неурядицами. Ведь его командировали сюда, чтобы раскрыть хладнокровное преступление в отношении баронессы фон Штайнер, но результата до сих пор не было. И сейчас ему предстояло понять: является ли сбежавший Бюжо тем самым неуловимым преступником или это лишь очередная фигура в чьей-то хитрой и опасной игре.

То, что виделось сложным, но решаемым делом, обернулось роковым переплетением тайн. Невидимый оппонент забавлялся с Ардашевым как кошка с мышкой, просчитывая ситуацию на много ходов вперёд. Клим тщетно пытался уловить ход мыслей душегуба, выстроить логическую цепь, которая разомкнула бы этот круг смертей. Но он опаздывал. Снова и снова. Гибель Аделин Морель и мадам Нуари терзала его душу. Их смерти — немой укор его хвалёному профессионализму. Злодей находился где-то рядом, дышал этим же воздухом, смеялся над суетой полиции, а Ардашев всё ещё топтался на месте, не в силах пробиться сквозь пелену догадок.

Он решил выйти на воздух, чтобы хоть как-то разогнать мрачные думы. Клим привычным жестом подхватил трость, надел шляпу и покинул номер. В холле он миновал стойку портье, который, едва завидев постояльца, расплылся в заискивающей улыбке, припоминая, очевидно, их непростую беседу о ложе во французском театре.

Улица встретила дипломата благодатной прохладой. Воздух был свеж, а уходящее солнце уже не слепило глаза, окрашивая город в пастельные тона. Вдруг в небольшом сквере он заметил своих знакомых.

Здесь на утоптанной песчаной площадке кипели страсти, далёкие от полицейской суеты. Несколько пожилых курортников, сняв сюртуки, увлечённо играли в шары[25] — любимое развлечение местных жителей.

Альберт Карлович находился в центре внимания. Оставшись в жилетке и закатав рукава сорочки, он взвешивал на ладони тяжёлый шар из самшита, густо утыканный шляпками медных гвоздей. Профессор сосредоточенно щурился, оценивая расстояние до маленького деревянного кошонета.

— Клим Пантелеевич! — окликнула его Вероника Альбертовна, она сидела на скамье под деревом, наблюдая за бросками отца. — Присоединяйтесь, папа сегодня в ударе.

Ардашев подошёл, приветствуя девушку поклоном.

— Боюсь, я только испорчу партию, Вероника Альбертовна. В этой забаве нужен особый глазомер.

— И холодная голова! — добавил Ленц, не оборачиваясь.

Он сделал три быстрых шага разбега и плавным, широким движением отправил шар в полёт. Тяжёлый снаряд с глухим стуком приземлился, подняв облачко пыли, и, прокатившись пару метров, выбил шар соперника, заняв его место рядом с целью. Зрители одобрительно зашумели.

— Браво, Альберт Карлович! — Клим похлопал в ладоши. — Изумительная точность.

Ленц вытер платком лоб и подошёл к Ардашеву.

— В отличие от инспектора Бертрана, — саркастически заметил он.

— Позвольте, Альберт Карлович, откуда вы знаете Бертрана? — искренне удивился Ардашев. — Вы ведь, кажется, с ним даже не встречались.

— Лично не имел чести, — усмехнулся он, кивнув на скамью, где рядом с Вероникой лежал свёрнутый свежий номер местной газеты. — Но сегодня о нём кричит каждая передовица. В вечернем выпуске «Пти Нисуа» господин инспектор предстаёт настоящим спасителем Ривьеры. Пишут, что «блестящий сыщик напал на след кровожадного альфонса Жана Бюжо и клятвенно обещает очистить город от этой скверны со дня на день».

Старик брезгливо поморщился:

— Так вот, судя по этим газетным фанфарам и той суете, что мы наблюдаем на улицах, инспектор сейчас напоминает мне неопытного игрока. Такого, который швыряет шары с закрытыми глазами, надеясь на авось. Весь этот шум вокруг Бюжо — чистой воды дилетантство.

— Вы тоже считаете, что Бюжо виновен? — с тревогой в голосе спросила Вероника.

— Не знаю, — грустно выговорил дипломат, глядя на площадку. — К сожалению, события переплелись так, что трудно отличить одно от другого. У полиции если и есть прямые улики против Бюжо в отношении смерти мадам Нуари, то насколько они обоснованы по другим жертвам? Мне трудно говорить за сыщиков. У них судебные врачи, бертильонаж, фотографии с места преступления. — Клим наконец поднял взгляд на собеседников. — Но иногда обилие доказательств ослепляет сильнее, чем их полное отсутствие. Полиция видит то, что лежит на поверхности: скандалиста, сбежавшего любовника. И это идеально укладывается в картину бытового убийства. Но если мы допустим, что смерть мадам Нуари — это звено в цепи, где уже находятся баронесса и бедная Аделин, то фигура Бюжо становится слишком карикатурной для столь зловещего замысла.

— Вот именно! — профессор Ленц назидательно поднял палец. — Карикатурной. Вы подобрали верное слово.

Альберт Карлович снова повернулся к площадке. Его лицо приняло выражение предельной сосредоточенности.

— Бюжо, судя по всему, — это суетливый и предсказуемый игрок. А тот, о ком думаете вы, Клим Пантелеевич… — он сделал паузу, прицеливаясь, — действует иначе.

Ленц плавно качнул рукой и выпустил шар. Тот покатился по дуге, обогнул препятствие и с лёгким стуком коснулся кошонета, идеально встав в позицию.

— Видите? — профессор удовлетворённо кивнул. — Без лишней возни. Холодно, расчётливо и точно в цель. Истинное злодейство, как и мастерство в этой забаве, не терпит суеты.

— Вы говорите так, папа, будто убийца где-то здесь и наблюдает за нами, — с