Дети волков - Вера Бук

– Господин Хофер, вы – мэр Альменена и покровитель Лестницы Иакова. Как достоверно сообщил нашей редакции информатор, вы подвергаете свою деревню опасности, потому что потворствуете созданию… – она посмотрела в камеру, а затем свободной рукой изобразила в воздухе кавычки, дополнительно выделяя следующие слова: – «гнезда преступников», заселяя Лестницу Иакова исключительно бывшими правонарушителями. Не могли бы вы как-то прокомментировать?..

Очевидно, мэр хотел, потому что он взревел прежде, чем репортер успела закончить вопрос:

– Это наглая ложь! И где вы нашли этого информатора? Вы, журналисты, все одинаковые. Только и делаете, что разжигаете смуту в мирных сообществах!

– Хм, возможно, не совсем мирных, господин Хофер, – продолжала репортер, но говорила она, повернувшись лицом к камере, чем еще сильнее разозлила стоящего рядом с ней мэра. – В конце концов, процент правонарушений в регионе вырос на тридцать процентов, не говоря уже о возросшем числе дел, которые, как ни странно, так и не были раскрыты. Конечно, мы не можем раскрыть имя нашего информатора перед камерой. Но это человек, которому вы отказали в приеме в поселение, потому что его проступки, цитирую: «не соответствуют тому калибру, ради которого было основано поселение». Так для какого калибра была основана Лестница Иакова, господин Хофер?

Мэр стоял с открытым ртом. Даже на маленьком экране и в плохом качестве записи я видела, как побагровело его лицо. Его жена, которой репортер сунула микрофон в лицо, напротив, смертельно побледнела.

– Я полагаю, вы жена мэра. Фрау Хофер, верно? Вы знали о секретах своего мужа? Вы помогали водить за нос целую деревню?

Зрителю не суждено было узнать ответ, потому что мэр напал на репортера, и на лестнице началась настоящая потасовка. Репортер споткнулась о кабель и покатилась с лестницы прямо в камеру. Шум и грохот заполнили эфир, резкий стук, в кадре опрокинутой камеры мелькнул кусочек голубого неба и запись оборвалась.

Я смотрела на черный экран во второй раз. На кассету, которая так и не была воспроизведена, хотя должна была. Хотя без ответов оставалось так много вопросов, что одной видеокассеты для эфира было бы, конечно, недостаточно. Поэтому видео так и не показали миру? Материал, который мог стать настоящим журналистским расследованием! Почему не провели дополнительного расследования? Неужели прошлый главный редактор хотел сохранить истинную причину создания поселение в тайне? Стояли ли за этим интересы туристических компаний? Или, может, слишком большое влияние мэра?

Я вынула кассету из проигрывателя и посмотрела на нее. Мгновение я не понимала, что дальше делать, но затем осознала, насколько важна была обнаруженная мной информация. И важна она была не только для пропавшей Лоры Бендер, но и, возможно, для расследования твоего исчезновения, Джули.

Все эти годы я обшаривала весь горный край в поисках подсказок о тебе и остальных пропавших, и мне никогда не приходило в голову, что проблема могла скрываться на одной из гор. В поселении на самой окраине ледниковой долины, не отмеченном ни на одной карте. В поселении, заселенном бывшими преступниками, у которых был покровитель, готовый нападать на журналистов и вести себя жестоко, только чтобы сохранить сомнительное прошлое его жителей в тайне. Чтобы сохранить в тайне их личности. Разве на всем свете сыщется место лучше для человека, которому было что скрывать и нужно было где-то спрятаться?

Я убрала кассету в карман пиджака и поднялась по лестнице наверх. Пора этому скелету выйти из подвала. Такой опасный материал не должен был пылиться в ящике, он должен был стать достоянием общественности. Его стоило показать миру еще двадцать три года назад. Мне было страшно подумать, какие ужасы можно было бы предотвратить, Джули.

Но больше никто не сможет ничего скрыть. На этот раз я позабочусь об этой новостной бомбе.

Не так-то просто было убедить босса хотя бы просмотреть видеозапись. После того как он узнал, что моя мама – криминальный писатель, он не упускал случая сравнить меня с ней.

– Смилла, что тебе непонятно в твоих обязанностях? – спросил он, раздражаясь, и перечислил их для меня: – Исследование материалов, помощь редакторам, поддержка выездных съемок, когда это необходимо. Раскрытие, а точнее, придумывание уголовных дел в их число не входит!

Я не остановила его, держа в руках видеокассету. Он склонился над столом и внимательно посмотрел на меня.

– Подумай еще раз, ты уверена, что не хочешь продолжить дело матери, вместо того чтобы сидеть в редакции, а?

– Вы меня увольняете? – спросила я. – Потому что, даже если это так, я уверена, что любая другая студия будет рада выпустить это видео в эфир.

– Видеоматериалы являются собственностью нашей редакции, ты не имеешь права уносить их куда-либо еще, – прорычал Марио. Но потом он нетерпеливо протянул мне руку, и я передала ему кассету. Он посмотрел на нее, затем, многозначительно вздернув бровь, положил ее рядом с клавиатурой.

– Я посмотрю позже, – с неохотой заявил он. Но только когда примерно час спустя он выбежал из своего кабинета с ярко-красным лицом, крича на весь отдел новостей: «Яна! Фил! В конференц-зал! Сейчас же! Специальный выпуск! Смилла, ты тоже!» – я поняла, что он действительно ее просмотрел. Я встала и, проходя мимо удивленных лиц остальных, не смогла удержаться от легкой улыбки. Почему этого надоедливого волонтера вызвали в конференц-зал на специальное совещание было для них загадкой.

Марио нетерпеливо стоял перед комнатой и размахивал руками, словно регулировщик. Он кивнул Яне и Филу, когда они проходили мимо него, не отрывая от меня взгляда.

– И за что ты упала на нашу голову? – пробурчал он, и я решила, что с его стороны это было своеобразным комплиментом.

Исаия

Братья, внемлите моему предостережению! С каждым днем становится все яснее, что железный жезл беспощадного уголовного права обрушивается на человечество, тогда как подлинные виновники гибели по-прежнему остаются безнаказанными. Но уголовный кодекс – такое же рукотворное творение, как и их новый бог, и все остальное, что они создали в своем параллельном мире. Покажите мне хоть одно дерево, которое они не посадили искусственно, хоть одно животное, которое они не одомашнили противоестественным образом, и хоть одного человека, которого они не сделали покорным.

Но мы не обязаны подчиняться их правилам, потому что это не Божьи правила. И мы не должны сталкиваться с их правосудием, потому что это не Божье правосудие. Мы не можем очиститься с помощью закона. Только Божий суд может очистить нас. И мы знаем, что Бог справедлив! Иисус пришел спасти, а не судить. «Я не буду судить тебя», –