Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Она в порядке, – сказала Элайза, пододвигая к Нелле один из двух одинаковых фруктовых коктейлей. Они были почти того же нектариново-розового цвета, что и волосы Элайзы. – Есть прогресс?

– Небольшой. – Она понизила голос, чтобы сотрудники, услышав, как она разговаривает о судебном процессе спустя считаные часы после прощания с человеком, которого нашли мертвым в их офисе, не сочли ее жестокосердной. – Я так и буду топтаться на месте, пока не узнаю, что именно искал Кларксон и что нашел, если вообще что-то нашел. И как это связано с вином, если вообще связано.

– Думаешь, если найдешь его записи на балу, то сможешь опровергнуть притязания семьи Ла Маркас на рецепт?

– Уверена. – Нелла подумала, что ей еще крупно повезет, если вообще удастся попасть на бал. Оливер обещал провести ее, Джетта и Тома, но это было почти неделю назад. А проявлять активность, делать лишние движения, пытаясь связаться с Оливером, она не собиралась. Хотя, вообще-то, ей стоило бы просто переступить через то, что было, и идти дальше. После того случая прошли годы, она ничего ему не сказала, ничего не предприняла.

И даже если ее имя поможет им пройти охрану на балу, остается еще одна маленькая проблема: проникнуть в кабинет Кларксона и открыть его сейф.

Подтверждая свою уверенность или, может быть, желая просто прекратить дальнейшие расспросы, она залпом допила коктейль и почти физически ощутила, как обжигающе сладкий алкоголь действует на мозг. Где-то на периферии сознания еще билась мысль, что завтра ей нужно быть в форме. Она уже не в Перте, она вышла из саморазрушительного пике. Но как же это чертовски приятно. Она забыла это состояние онемения, потери чувствительности. И его ей не хватало. В этом состоянии назойливый голосок не твердил снова и снова, что она никогда не будет достаточно хороша. В этом состоянии ее отец был по-настоящему мертв.

Элайза сделала знак бармену – повторить, но он не заметил, и Нелла, пошатываясь, слезла с табурета и опираясь на плечи – Перл, Иен, Дейзи, какой-то незнакомец, – пробилась к стойке, чтобы привлечь его внимание.

– Эй, – раздался глуховатый голос справа.

Она подняла голову – все вокруг двигалось с небольшим рассинхроном с реальностью, но ей все же удалось сфокусироваться на кристально-голубых глазах Ноя Эйвери. Вот дерьмо, она что, подозреваемая? Сидит в пабе, пьет как восемнадцатилетняя девчонка, впервые имеющая на это полное право. И это в день похорон Кларксона. Могла бы еще на его гробу попрыгать, как на батуте.

– Эйвери. Э-э, привет. – Она исполнила книксен.

Он недоуменно поднял бровь, потом рассмеялся. Пустота одиночества пошла трещинами. К черту Джетта, наговорившего всякого-разного про Эйвери. Детектив вполне себе симпатичный, особенно после шести стопок.

– Я полицейский, Нелла, не король. И к тому же не при исполнении.

И что это, если не приглашение?

– Я могу вам помочь? – Стройная блондинка с длинной шеей и носом, выглядящим так, словно его расплющили о стекло, вцепилась в бицепс Эйвери и бросила на Неллу далеко не любезный взгляд.

– Может быть, – протянула Нелла. – Вы здесь работаете? Потому что мне очень нужно выпить.

Блондинка вонзила ногти в руку Эйвери, повернув кольцо с огромным камнем так, чтобы ослепить любого, кто посмеет посмотреть на него.

Нелле нравилось это стремительное, мгновенно обостряющее чувства ощущение, возникающее в тот момент, когда тебя воспринимают как угрозу.

– Недолго осталось, – сказала блондинка. – Рано или поздно, но с трона ты слетишь. Быть Барбарани не так уж и здорово, Антонелла. Скоро ты это поймешь. Держись от него подальше.

Да ты кто, нахрен, такая…

Теперь уже и бармен обратил на них внимание. Эйвери смотрел на свою подружку с открытым ртом. Внутри у Неллы все горело, но снаружи она оставалась ледяной.

– Как много интересного вскрывается, – сказала она.

Блондинка распрямила плечи, но промолчала.

Нелла нацелилась в нее коктейльным зонтиком.

– Обычно мой радар даже не регистрирует мнение инцестуальных ублюдков вроде тебя. Но давай проясним один момент: если ты на полном серьезе вообразила, что имеешь на него исключительное право, – она ткнула зонтиком в Эйвери, – то я радостью дам тебе визитку лучшего психиатра Австралии. Ты явно сбрендила, если допускаешь мысль, что у меня может возникнуть пусть даже мимолетное желание трахнуть твоего бойфренда-неандертальца.

Без обид, Эйвери, добавила она про себя.

– Жестко врезала, Барбарани, – бодро заметил коп, пристально глядя на блондинку.

Все считали Неллу законной добычей. Чем больше тебя видят – в новостях и в соцсетях, – тем меньше в тебе остается человеческого. Черт возьми, Салли Сью буквально упаковала Неллу, как куклу. Все хотели заполучить ее деньги, ее тело, ее мнение, но никогда не хотели ее саму. А еще были такие, как эта блондинка, которые мнили себя выше нее, потому что они – настоящие, осязаемые. Они считали своим божественным правом, как смертные существа, лишить ее силы, напомнить, что она может упасть, – потому что именно в этом заключается предназначение женщин вроде нее, женщин, которые взбираются слишком высоко.

Именно поэтому Нелла придумала испытания.

Самая темная часть ее души когда-то жаждала травмы. Как и в случае с весами правосудия и балансом, который должен всегда сохраняться между Барбарани и Ла Маркас, она думала, что лишится своих привилегий, если с ней случится что-то плохое. Она отчаянно хотела быть кем-то, кому сдали плохую карту, – как Джетту с его родителями-наркоманами или Дейзи, выросшей с матерью-одиночкой на пособия. Нелла завидовала их глубине. Люди, которые выкарабкались сами, заслуживали счастья. Такие как она – нет. Если оно им и доставалось, то почти всегда было краденым или фальшивым.

Не дожидаясь ответа – или плевка в свою сторону – от невесты Эйвери, Нелла сделала заказ, тыча пальцем в третий коктейль в пластиковом меню. Теперь она чувствовала лишь жгучий жар чужих взглядов. Взглядов всех – подруг из офиса, Элайзы, Эйвери, его похожей на тролля невесты, бармена, музыкантов, всех посетителей паба, всего мира. Своего покойного отца. Грея. Макс. Джетта.

Возможно, если бы она не отвлеклась, то заметила бы, как пальцы барменши соскальзывают со второго пинтового стакана.

Эйвери потянулся за пивом, но блондинка его опередила. Барменша не успела среагировать на четыре протянутые руки. Эйвери замешкался со стаканом справа, и блондинка опрокинула его.

Черная кружевная блузка Неллы оказалась такой же надежной защитой от потока холодного липкого пива, как и рыболовная сеть.

– О, мисс Барбарани, мне так жаль! – Барменша покраснела до ушей.

Эйвери схватил стопку салфеток и сунул ее Нелле, а блондинка пролепетала что-то вроде извинений, которым никто не поверил.

В баре стало тихо.

– Все в порядке. – В ушах у Неллы звенело, щеки горели. Она отмахнулась от предложений барменши насчет химчистки и обещаний пожизненного