Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Изучив это наследие далеких предков, Гортензия Андреевна немедленно расчехлила швейную машинку, решив пошить Егору «прекрасные брючки», а Володе «замечательный костюмчик с жилеточкой». Следующие полчаса все три женщины гонялись за будущим обладателем костюмчика, который решил, что снятие мерок — это увлекательная игра, нечто среднее между прятками и пятнашками. Когда же его ловили, Володя извивался под сантиметром, как пролетарий под своими цепями, и снять точные показания было совершенно невозможно.

Когда это все-таки удалось, все так устали, что шить уже не могли, поэтому немного перевели дух и отправились гулять в парк.

Мама купила Ирине мороженое, Володя набрал полные карманы желудей, а Женя впервые в жизни увидел белочку, снующую вверх и вниз по узловатому шершавому стволу старого дуба, и пришел в неописуемый восторг.

Не спеша дошли до площадки с аттракционами. Володю прокатили на самой детской карусельке, а Ирина с Егором пошли на клетки-качели.

Они вдвоем стали синхронно раскачиваться, и так хорошо пошло у них дело, что их клетка подлетала выше всех. Почти выше старого приземистого дуба, а далеко-далеко внизу они видели Гортензию Андреевну с мамой и младшими детьми. Володя энергично махал Ирине свободной рукой и подпрыгивал.

И так ей вдруг стало хорошо, что она сильная, а рядом почти взрослый сын, такой же сильный, как она, и они работают слаженно и дружно. Ветер треплет волосы, а они забираются все выше в небо…

Бывает, что самый обычный день вдруг дарит самое яркое воспоминание, жемчужину чистой радости, не замутненную обязательствами и обманутыми ожиданиями.

А какое-нибудь эпохальное, долго предвкушаемое событие оставляет тягостный, даже грязноватый след, а то и вовсе испаряется из памяти.

Пользуясь хорошей погодой, они пробыли в парке до самого вечера, и младшие дети так нагулялись и пропитались кислородом, что заснули, едва поужинав.

Ирина полагала, что тоже отключится, как только голова коснется подушки, но ничего подобного. В первый раз после рождения Володи ей не хотелось спать.

«Жаль, что Кирилл в Тихвине, — хихикнула она про себя, — сейчас бы мы ух!»

Снова захотелось кота, чтобы он лег рядышком и мурчал, она бы гладила его и не заметила, как уснула.

Но кота не было, и сон не шел.

Ирина встала, надела халатик и осторожно постучалась к Егору в комнату. Он сидел за письменным столом и срисовывал с учебника карту какой-то древней битвы, изменившей ход истории. Ребенок честно старался, но даже любящий материнский глаз не мог не заметить, что рисование — это не его конек.

— Помочь?

— Не, мам, спасибо, я лучше запомню, если сам нарисую.

— Ну смотри, — она невесомо провела ладонью по стриженной ежиком голове сына.

Как удивительно и странно бывает прожить день, когда твой сын впервые качается на качелях с тобой на равных. Такое чувство, будто река времени журчит и сверкает под солнцем у тебя между пальцев… Ирина засмеялась, а Егор удивленно взглянул на нее:

— Что, мам?

— Ничего… Хорошо просто. Егор, а у тебя случайно нет ничего интересного почитать, а то мне что-то не спится.

Он нахмурился:

— Ой, а я Алису Рабину дал.

— Он читает?! — изумилась Ирина.

— Про Алису-то? Естественно. Ничего, что я дал?

— Егор, это твоя книга.

Она посмотрела на книжные полки. Так, учебники, «Занимательная физика», Даррелл, Шерлок Холмс, Дюма, все читано-перечитано. Ага, вот несколько томиков «Библиотечки пионера», маленьких книжечек в бумажных обложках, рассыпающихся на отдельные странички после первого же прочтения. Осторожно, чтоб не развалился прямо в руках, Ирина вытянула «Мальчика из Уржума» Антонины Голубевой. Она знала, что это повесть о детстве и юности Кирова, но никогда не хотела ее читать, предполагая, что там содержатся стандартные сусально-святочные рассказики из серии «когда был Ленин маленький с кудрявой головой». Тема эта ее не интересовала, но раз уж судьба Кирова оказалась так плотно переплетена с жизнью ее знакомых, то надо знать, как все начиналось, а не только, как все закончилось.

Ирина взяла книжку и удалилась к себе, провожаемая удивленным взглядом Егора.

Она была уверена, что, прочтя пару страниц стандартного верноподданнического панегирика, со скуки отойдет ко сну, но не тут-то было! Ирина не смогла оторваться от книги, пока не дочитала до конца. Это, черт возьми, оказалась увлекательная и прекрасно написанная вещь!

Можно сказать, мужской вариант Джейн Эйр, только вместо мистера Рочестера фигурировали «крамольники» и коммунизм.

Естественно, автор не мог представить богатых людей в положительном ключе, но не впал в соблазн в угоду официальной доктрине рисовать угнетателей трудового народа исключительно черной краской. В общем, Антонина Голубева написала о жизни человека среди людей, хороших и не очень. Особенно понравился Ирине ребенок, который, набедокурив, сразу мчался в угол и становился там на колени, чтобы ему зачли это наказание и не лишили обеда, а когда она прочитала, как благотворители, оплатившие Сереже Кострикову учебу в училище, после первого полугодия лишили его субсидий, потому что он сдал все экзамены на отлично, то засмеялась в голос. Как это знакомо, боже мой! Помогать надо только посредственности, а талант пусть сам пробивается, оказывается, этот принцип не прерогатива позднего социализма.

В общем, книжка отличная, и образ Сережи Кострикова вырисовывался очень симпатичный. Круглый сирота, а выбился в люди и, что самое важное, не озлобился. С такими мозгами мог бы и дальше чесать к личному успеху, что называется, по головам и по трупам. Стал бы мастером, а то и инженером, и выжимал из работяг последнее. Потому что я хлебнул, и вы хлебайте. Я выбился в люди, а вы нет, значит, сами виноваты, сдохните под забором, туда вам и дорога. И зная, из каких человек вышел низов, никто бы его не осудил за подобное мировоззрение. Но Киров пошел другим путем. Зная, что такое нищета и безнадега, он не хотел, чтобы другие люди испытывали то, что выпало на его долю. И этот выбор нужно уважать. Одно дело, когда в революцию идет нищий, которому нечего терять, кроме своих цепей, или, напротив, скучающая состоятельная барышня, которая все равно много не потеряет. И совсем другое, когда перед тобой открываются вполне заманчивые перспективы