Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

— Фу, как грубо. Вот уж не думала, что он способен на такие речи.

— Ну по сути-то правда. Дима действительно рожден вне брака. Потом он заявил, что его отец был честный человек, исполнял свой долг, изобличая врагов советской власти, а мой отец сам виноват. Если не хотел, чтобы его расстреляли, а жену выслали, не надо было якшаться с террористами. Получил по заслугам, а нам нечего сейчас в позу вставать.

— Что ж, понятно, почему он так говорит.

— Конечно, и я его не виню. Поверьте, я знаю, как важно жить, гордясь своим отцом. Своим-то я могла гордиться только украдкой, только дома…

Нинель Владимировна достала из-за обшлага рукава маленький платочек и быстро промокнула глаза:

— Простите, Ирина Андреевна, что я на вас все это вывалила… Но так хотелось с кем-то поделиться.

— Спасибо за доверие. Если бы я еще чем-то могла помочь…

— Вы уже помогли, что выслушали.

— А что ваш сын?

— Самое страшное, что я не знаю, что он и как быть с ним дальше. Так все внезапно развивалось… Мы знать не знали про эту девочку, и вдруг сразу он ее представил как будущую жену. Кто она, что она, как сильно он влюблен, мы понятия об этом не имели.

— А если просто спросить?

— Я спросила, а Димочка сказал, что Зоя его половинка, и если им нельзя быть вместе, то он ни на ком другом не женится, потому что не видит смысла жить с чужим человеком.

— В таком случае, может быть, пусть живут? Можно же просто не общаться семьями.

— Да? Как вы себе это представляете? Девочка родит, как мы пойдем забирать ребенка из роддома? Кто будет встречать с цветами, а кто наблюдать из-за угла? Жребий кинем? Дни рождения как? Четные с одной бабушкой, нечетные с другой? Я молчу уже о том, что мы с мамой будем знать, что в этом ребенке кровь нашего сына смешалась с кровью убийцы моего отца и ее мужа, с кровью человека, разрушившего всю нашу жизнь и благоденствовавшего на наших костях. Простите, что я так пафосно выражаюсь…

— Нет, нет, что вы, все правильно.

Ирина нахмурилась, пытаясь примерить ситуацию на себя, но у нее ничего не вышло. Потом, жизнь научила, что ты вообще никогда не знаешь заранее, что будешь чувствовать в экстремальной ситуации. В теории прощать надо, а прощать грехи отцов детям прямо-таки необходимо. Но жизнь куда сложнее теории, и, наверное, сделав над собой усилие, можно признать, что сын твоего обидчика, а тем более его внучка ни в чем перед тобой не виноваты, но как забыть, что отец и дед катком проехался по твоей судьбе, лишил тебя мужа, а твою дочь — отца, любимого дела, жилья и доброго имени. Вы чуть не погибли в ссылке, а сам убийца и его потомство тем временем горя не знали, жили в вашей квартире, пользовались вашими вещами…

— Я знаю, что девочка эта, наверное, хорошая, — сказала Нинель Владимировна тихо, — точно хорошая, раз Димочка так в нее влюбился, он у меня мальчик чуткий и прекрасно разбирается в людях. Только я ненавижу ее и ничего не могу с собой поделать, а самое смешное, больше всего ненавижу знаете за что?

Ирина молча покачала головой.

— За то, что она зашла в институт как по ковровой дорожке, а моему Димочке пришлось четыре года лбом стену пробивать. В Афганистане кровью зарабатывать свое право на высшее образование, хотя он умнее этой дурочки раз в сто! Я два года не жила, Ирина Андреевна, пока сын был в армии. Два года мы с мамой боялись подойти к почтовому ящику, всем знакомым наказали, чтобы ни в коем случае не присылали нам никаких посылок, потому что знали, что если увидим почтовое извещение, то сразу умрем. Понимаете? Мой сын должен был жизнь отдать за высшее образование, а девке хватило сказать «хочу», и все готово, и только благодаря тому, что дед ее был подлая мразь, уничтожал людей по нелепым обвинениям и сына к этому делу пристроил. А теперь мы должны с ними породниться, да еще и не на равных, а в качестве бедных родственников! Если бы они хоть покаялись, прощения, что ли, попросили… — Нинель Владимировна поморщилась и махнула рукой, будто сама себя перебила: — Да знаю, что родители девочки лично ни в чем перед нами не виноваты, а все же не могу.

— Нинель Владимировна, вы во всем правы, только, боюсь, дети так просто не откажутся от своих чувств. Они молодые, им важны только они сами и что происходит между ними, в категориях семьи они пока не мыслят.

— Ох, не знаю, Ирина Андреевна, право, не знаю! Я так мечтала, что Димочка женится на хорошей домовитой девочке, пусть даже на медсестре. Я бы им помогла с кооперативом, — Нинель Владимировна улыбнулась, — вы не смотрите на меня, в глубине души я женщина не бедная, ибо мне еще капают иногда кое-какие денежки за переиздания. Так надеялась, что у сына будет большая семья и мне где-нибудь в уголочке найдется место. А видите, как получается.

Ирина вздохнула. Наверное, Нинель Владимировна права, что запрещает своему Димочке жениться. Дружная семья, в самом сердце которой тлеет неразрешимый конфликт, — это невозможная ситуация. Это как застарелый гнойник, который до поры до времени себя не проявляет, но рано или поздно прорывается, и человек умирает от заражения крови.

Даже если люди окажутся сильнее обстоятельств и простят друг друга ради счастья детей, все равно. Жизнь не бывает безоблачной, ссоры неизбежны между самыми любящими людьми, и тогда старый скелет будет вываливаться из шкафа и греметь костями. Например, захотят выбрать имя новорожденному, и если не сойдутся во мнении, то в ход пойдут такие аргументы, как «ваш отец подвел моего под расстрел, так что сидите и молчите в тряпочку», а в ответ прилетит «врагам народа слова не давали».

Не говоря уже о том, что Димочка и дочка Мельниковых явно росли в разных условиях, получили противоположное воспитание. Нравственный стержень один, а оболочки разные. Хотя если вспомнить чету Черновых… Абсолютно разное мировоззрение было у людей,