Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова

Больше всего ей хотелось быть иллюстратором детских книг, и дело спорилось. Еще студенткой она начала сотрудничать с «Лениздатом», и многие авторы хотели, чтобы их книги оформляла именно молодая художница Ямпольская. Работа доставляла огромное удовольствие, прилично оплачивалась, так что маленькая семья стала подумывать о кооперативной квартире, но главным достоинством был свободный график, что бесценно для матери-одиночки. Дима часто и много болел, поэтому для работы удавалось выкроить не больше двух-трех часов в день, но на жизнь все равно хватало, и даже с избытком. Книги с иллюстрациями Нинели многократно переиздавались, в том числе и за рубежом. Это и погубило молодую мать. После очередной углубленной проверки выяснилось, что отец ее — убийца Кирова, и произведения художницы с такой сомнительной родней лучше за границу не посылать. Чисто на всякий случай. Как бы чего не вышло.

Пугливое, как лань, руководство издательства отказалось от сотрудничества с дочерью врага народа. Едва удалось устроиться в школу учительницей рисования и черчения, а там потихоньку, когда Димочка вырос и перестал болеть, доросла до завуча по внеклассной работе.

— Мой старший сын вырос на ваших книгах, — сказала Ирина, — и Володя уже интересуется.

— Спасибо, — улыбнулась Нинель Владимировна, — может, даст бог, хотя бы сейчас отца реабилитируют, и я снова смогу работать с издательством. Я ведь еще не очень старая.

— Конечно нет, я бы вам никогда не дала больше сорока, — вежливо заметила Ирина, — а сейчас реабилитация идет очень активно, и я уверена, что для вашего отца справедливость наконец восторжествует. Ваш отец, он же…

— Ну что вы, Ирина Андреевна! — учительница поняла ее с полуслова. — Он был ведущий инженер на Красном Путиловце, который сейчас Кировский завод, и ко всяким политическим играм имел очень мало отношения.

Отец Нинели Владимировны был ровесником века, и биография его была достаточно типичной для молодых людей того времени. Он происходил из семьи учителей, до революции окончил гимназию, всерьез политикой не занимался, но сочувствовал большевикам, поэтому, когда началась Гражданская война, без колебаний пошел в Красную армию. Ему прочили успешную военную карьеру, но душа к ней не лежала. После войны он демобилизовался и поступил в Технологический институт. Выучился на инженера, пошел работать на Красный Путиловец, где довольно быстро выдвинулся благодаря своим профессиональным качествам и принципиальности.

Однажды у него вышел конфликт с самим Кировым по какому-то производственному вопросу. Киров настаивал на сокращении сроков, Ямпольский доказывал, что это никак невозможно, и доказал. Сергей Миронович признал свое поражение и потом иногда вызывал строптивого инженера для консультации, если требовалось решить сложный технологический вопрос.

В тридцать третьем году инженер Ямпольский женился на молодой студентке медицинского института и, не исключено, что при участии Кирова, получил отличную трехкомнатную квартиру.

Радости молодой семьи не было предела. Если бы они только знали, какую страшную беду принесет этот подарок, они бы немедля уехали из города. Если бы только знали…

Ямпольский вступил в партию большевиков, будучи на фронте. Он разделял коммунистические принципы и идеи, но не делал служение им смыслом жизни, справедливо считая, что лучшим его личным вкладом в победу коммунизма будет честный и самоотверженный труд на своем рабочем месте. Когда-то он примыкал к зиновьевцам, но скорее не по зову сердца, а потому, что в цеху большинство членов партии на тот момент были зиновьевцами, а вникать в альтернативные программы инженеру Ямпольскому просто было лень. Когда оппозицию триумфально разгромили, он, поглощенный работой, этого даже не заметил, просто совсем отошел от общественной жизни. Его не исключали из партии даже временно, как многих других зиновьевцев.

Он никогда не попал бы в поле зрения следователей, получивших указание от товарища Сталина искать убийц Кирова среди зиновьевцев, но, увы, был лично знаком с исполнителем убийства Николаевым. В юности Ямпольский жил с ним в одном дворе, иногда помогал болезненному ребенку спуститься по лестнице, приносил из библиотеки книги, которые Николаев очень любил. Они не дружили в детстве и, повзрослев, не сблизились, но иногда встречались, Николаев периодически просил устроить его на службу, потому что не мог долго удержаться на одном месте, Ямпольский уклонялся от этой обязанности, понимая, что ему нигде не скажут спасибо за такого никчемного и склочного работника, но иногда помогал безработному товарищу деньгами.

Сначала следователи НКВД пришли к Ямпольскому как к свидетелю. Им надо было получить сведения о личности преступника, обычная рутинная работа. А там совпало: с одной стороны, поступило указание от Сталина выявить зиновьевское гнездо, а с другой — следователю очень понравилась уютная квартирка Ямпольского. Следователя Мельникова как раз переводили служить из Москвы в Ленинград, так он бы с удовольствием занял такое приятное и удобное жилье.

Не пришлось даже слишком глубоко копать, чтобы понять, что кандидатура Владимира Ямпольского идеально подходит на роль члена террористической ячейки. Он имел тесные отношения с исполнителем, в том числе денежные, в свое время принадлежал к зиновьевской оппозиции и даже публично не покаялся, не отрекся от своих убеждений. И самое главное, спорил с самим Кировым, значит, затаил на него злобу. А то, что спор состоялся много лет назад и после него с Сергеем Мироновичем сложились прекрасные деловые отношения, — это уже никого не интересовало.

Ямпольского арестовали, судили вместе с другими членами так называемого «Ленинградского центра», жену с дочкой выслали, а следователь с удовлетворением въехал в его разоренное гнездо.

Фамилия следователя была Мельников, и оказалось, что именно на его внучке хочет жениться сын Нинели Владимировны.

И получилось так, что Фаину Борисовну пригласили знакомиться с родителями в ее собственную квартиру.

— Естественно, мама не переступила этого порога, — сказала Нинель Владимировна, — сам Мельников уже умер, но это не имеет значения. Мы пригласили его сына к себе и объяснили, что этот брак не может состояться ни при каких обстоятельствах. Я не желаю обнимать своего внука и знать при этом, что это внук убийцы моего отца.

— Да, ситуация ужасная, — кивнула Ирина, которой наконец стало ясно, отчего полковник так взъелся на «Детей Арбата», — а что сказал вам на это Мельников?

Нинель Владимировна усмехнулась:

— Что… Что обычно говорят в таких случаях. Что он будет только счастлив, если наш ублюдок исчезнет