Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Это чувство всегда со мной. Оно не уходит. – Кэти взглянула на золотое сердечко на цепочке и нежно коснулась его кончиками пальцев. Доктор Мехта внимательно за ней наблюдала.

– Анна подарила тебе подвеску в тот день? – спросила психолог. – Симпатичная.

Кэти кивнула.

– Она была на тебе и во время нашей первой встречи. Что для тебя означает это украшение?

Кэти моргнула, задумавшись.

– Оно означает, что я буду помнить Анну всю жизнь и очень сожалею о том, что случилось.

– Со временем, когда ты будешь думать об Анне, у тебя останутся только приятные воспоминания. Вскоре ты поймешь, что не виновата в случившемся.

– А кошмары уйдут?

– Конечно, уйдут. – Врач помедлила, но все-таки решилась: – Я хотела расспросить тебя кое о чем. Надеялась, что ты поможешь мне разобраться. Помнишь, когда мы впервые встретились, ты упомянула, что трагедия, случившаяся с Анной, очень похожа на историю с мальчиком? Что ты имела в виду?

Кэти побледнела.

– Мама сказала, что лучше мне об этом никогда не говорить.

Доктор Мехта сняла очки и задумчиво постучала дужками о подбородок.

– Расскажи мне еще раз о своей семье. Все, что знаешь.

– Ну, папа умер, когда я была маленькой. Я его почти не помню. Иногда мама показывает мне видео, где он меня держит и все такое. Потом заболел и умер дедушка, а бабушка живет в доме для старых людей, где мы ее навещаем.

– А как насчет родственников по папиной линии? Матери и отца твоего папы? Твоих других дедушки и бабушки.

– Других родственников у нас нет. Только друзья.

– А вы с ними видитесь?

– Не со всеми. В смысле, раньше виделись, но сейчас почти нет, особенно после… – Девочка замолчала, словно распахнув дверь в запретную комнату.

– Особенно после чего?

Кэти покачала головой.

– Милая, все, что ты мне расскажешь, останется между нами. Мне запрещено говорить об этом с другими. Я хочу тебе помочь, но и ты должна помочь мне. Хорошо?

Девочка посмотрела на нее.

– Не бойся, Кэти.

Та сглотнула.

– Ну, как мне кажется, причина в том, что случилось с тем мальчиком, который был со мной.

– А что с ним случилось?

Кэти моргнула несколько раз.

– Я не хочу об этом говорить.

Глава двадцать первая

Сиэтл, штат Вашингтон

В рассеянном предрассветном полумраке незнакомец наблюдал в бинокль за домом Сары Хармон, сидя в автомобиле, припаркованном в конце улицы.

На тротуар перед главным входом упала тень.

Картинка в окулярах размылась, а потом сдвинулась и остановилась на женщине с ретривером на поводке. Она подошла к дому Хармонов и позвонила в дверь. Звук тихо разнесся по округе.

Несколько секунд спустя дверь открылась.

Появилась Сара и обняла гостью.

В утренней тишине их неразборчивые голоса пронеслись по улице к машине, окутанной темными тенями кленов.

Женщина с собакой вошли в дом.

В других окнах зажегся свет.

Окуляры обрыскали дом, двор, улицу и снова вернулись к дому.

Через десять минут передняя дверь открылась. Вышла Сара с сумочкой в руке. Она направилась к машине, припаркованной на подъездной дорожке, и вдруг замерла как вкопанная.

Может, что-то забыла?

Сара сделала несколько шагов в сторону тротуара. Окинула взглядом улицу. Склонила голову и посмотрела в направлении припаркованного в тени автомобиля, от которого ее отделял почти целый квартал.

Почему? Почему она смотрит?

Может, блеснули линзы, отражая свет фонарей?

На лице Сары явно читалось любопытство. Она еще раз шагнула в сторону тротуара и вновь остановилась, словно прикидывая, стоит ли выяснять подробности.

Незнакомец не шелохнулся.

Сара приподняла руку. Раздался писк. Ее «трейлблейзер» мигнул фарами. Она села в машину, завела двигатель и уехала.

Незнакомец смотрел вслед задним фарам автомобиля, пока машина не скрылась из виду.

Затем вновь перевел бинокль на дом, изучая каждое окно.

Наблюдая.

Глава двадцать вторая

Сиэтл, штат Вашингтон

Сара поставила тарелку перед клиентом, сидящим за девятым столиком.

– Рыба с картошкой фри, – сказала она. – Что-нибудь еще?

Он был один. Работал за ноутбуком. Глянул на тарелку, потом на Сару.

– Нет. Но я заказывал клаб-сэндвич.

– Там точно была рыба с… Постойте. – Достав блокнот из кармана, Сара прочла строчки, записанные со слов клиента: «клаб. / ц. пшен. / фри / слоу». Взгляд у нее потускнел, она залилась краской и схватила тарелку со стола.

– Прошу прощения. Сейчас исправим.

– Ничего страшного.

Сара прошла через зал. Тревога за Кэти и вечные переживания переросли в паранойю, граничащую с манией преследования. Все это сильно ее отвлекало.

Надо сосредоточиться на работе.

Открыв вращающуюся дверь, она вошла в окутанную паром кухню, где готовились заказы, и поставила блюдо на стойку.

– Я облажалась. Мне нужен клаб-сэндвич с хлебом из цельной пшеницы, а также фри и «коул слоу» для девятого столика.

Продолжая следить за шипящим грилем, глубокой фритюрницей и плитой, Мел и Бренда, новый повар, посмотрели на Сару. Мел перевел взгляд с официантки на тарелку и обратно. Лицо шефа выражало озабоченность, но в то же время чувствовалось, что его терпение вот-вот иссякнет. Он не мог вечно делать Саре поблажки, даже несмотря на трагедию.

Мел кивнул.

– Сейчас все будет, детка.

Бренда поставила две тарелки в окно выдачи.

– Маленький овощной суп и половинка сэндвича с курицей на ржаном хлебе для седьмого столика.

– Это мне, – пояснила Сара и вышла с кухни, чтобы забрать заказ. Телефон завибрировал: пришло напоминание об очередном платеже от дома престарелых «Сильвербрук-Хиллс». Сара открыла письмо. Не срочно, но все-таки тревожно. Пробежав глазами малопонятную юридическую терминологию и описание тарифных планов, она дошла до пункта, где было указано, на сколько повысится стоимость ежемесячного содержания ее матери в «Сильвербрук-Хиллс».

Гораздо больше, чем мы можем себе позволить.

Изменение цены ожидалось через полгода.

Отложив смартфон, Сара взяла тарелки. Суп и сэндвич предназначались для пожилой дамы, которая сидела одна за небольшим столиком. Когда Сара принимала заказ, лицо клиентки показалось ей знакомым, но она так и не вспомнила, где видела старушку раньше. Сейчас женщина смотрела поверх очков на прозрачное окошечко бумажника, предназначенное для фотографий. Само воплощение одиночества, подумала Сара.

– Овощной крем-суп и половинка сэндвича с курицей на ржаном хлебе. Приятного аппетита. – Она поставила поднос на стол. – Хорошее фото. Это ваша семья?

– Да. Спасибо.

– Семья – это главное, – сказала Сара.

– Боже, вы абсолютно правы. У вас есть дети?

– Дочь.

– Ах… – Женщина улыбнулась. – Дочь всю жизнь остается дочерью.

– Говорят, что да, – улыбнулась Сара. – Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Радуясь, что ничего не перепутала в заказе, Сара вернулась к делам, и тут ее осенило. Она оглянулась. Может, она видела эту даму на похоронах Анны? А если