Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

– Mon Dieu![63] – воскликнула она. – Доктор Ватсон, где же мистер Шерлок Холмс? Только сообщение? Разве сам он не здесь? – Бросив полный надежды взгляд на лестницу позади меня, она бросилась в мои объятия.

Слава Богу, она не пострадала!

– Ferme la porte![64] – раздался грубый голос у нее за спиной. Когда она закрыла за нами дверь, я заметил Видока, лежащего на спине на небольшой кровати. Его голова была обмотана шелковым шарфом из обширной коллекции, принадлежащей мадемуазель. На шарфе виднелась кровь, и француз был бледен. И тут я впервые увидел ребенка.

Эмиль сидел за столом, ссутулившийся и притихший. Его сходство с матерью было заметным – белая кожа, зеленые глаза и ее нос, а вот светлые кудри, похоже, достались ему от отца.

Его поведение встревожило меня. Он оставался неподвижен и бледен и, когда я посмотрел на него, отвел взгляд, как если бы, делая так, мог стать невидимым. Затем он принялся раскачиваться взад-вперед, тихо напевая. Я видел такое состояние у людей, побежденных на поле боя. Мальчик явно получил травму.

Я посмотрел на его мать. В ее глазах стояли слезы.

– Он не может говорить, – прошептала она.

– Не хочет, – бросил Жан Видок с кровати.

Я помедлил. В конце концов, верх во мне взял врач. Состояние ребенка, какую бы серьезную озабоченность оно ни вызывало, нельзя исправить немедленно. Мадемуазель Ла Виктуар не пострадала, но Видок вполне мог получить сотрясение мозга.

По просьбе леди я осмотрел рану на голове у Видока. Он неохотно позволил мне размотать шарф, и я принялся чистить, зашивать и перевязывать неглубокий, но длинный порез.

– Видок, кто напал на вас? – спросил я. – И чего они хотели?

– Те же самые, что и в Париже. Явились убить Холмса.

– И опять не вас? – усмехнулся я, вытаскивая иглу.

– А-а-а! Осторожно, доктор! – Он поморщился, но, признаю, я исполнял свою работу не с той чуткостью, с какой мог бы. – Топорная работа вашего приятеля. Похоже, его раскусили, когда он проводил расследование в доках, вот и привел злодеев прямо к себе домой.

Я сильно усомнился в его словах. Когда Холмс хотел передвигаться незамеченным, редко кому удавалось увидеть его, особенно в Лондоне, в переулках которого он чувствовал себя как рыба в воде. Даже я не узнал его переодетым в пожилого моряка.

– Да, великий Шерлок Холмс совершает ошибки! – протянул с усмешкой Видок.

При этих словах мадемуазель Ла Виктуар прервала его разглагольствования.

– Жан, ты же говоришь неправду. Ты сам отправился в доки, переодевшись в одежду мистера Холмса! Если учесть, когда произошло нападение, то именно ты привел волков в наше прибежище!

Мы с ней обменялись понимающими взглядами. И я оставил этот инцидент без внимания. Теперь они были в безопасности, по крайней мере на данный момент. Закончив с Видоком, я вернулся к ребенку и опустился перед ним на колени.

– Эмиль? – ласково обратился я к нему. – Я доктор Ватсон. Друг твоей ма… мадемуазель Ла Виктуар, вот ее. Этой леди, которая очень сильно любит тебя. Я пришел, чтобы помочь тебе.

Глаза мальчика сместились и закатились; он не хотел встречаться со мной взглядом. Вместо этого он съежился и тихо застонал. Боже мой, что же произошло с этим малышом? Нужно было осмотреть его, но не сейчас и не здесь. Я поднялся с колен и заметил, что мадемуазель Ла Виктуар собирает вещи.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Собираюсь встретиться лицом к лицу с этим монстром. Пусть его отец ответит, глядя мне в глаза, что произошло с моим… с Эмилем, – сказала она. – Поезд в Ланкашир отправляется через сорок пять минут. И мы с Эмилем будем в этом поезде.

О, нет.

Видок вскочил с кровати.

– Mais oui![65] Я еду с тобой, дорогая!

Идиот! Еще бы он не желал поехать в Ланкашир. Статуя должна прибыть туда с минуты на минуту!

Дело было не только в предупреждении Майкрофта, который настаивал, чтобы я отговорил их от этой поездки. Также я боялся реакции ребенка, когда он узнает, что женщина, которую он любил как свою мать, убита. Если в своем нынешнем состоянии ребенок вынужденно столкнется с этим фактом, все может обернуться катастрофой.

– Нет! – как можно решительнее возразил я, развернувшись лицом к Видоку, за спиной которого мадемуазель Ла Виктуар собирала вещи. – Мадемуазель и Эмилю там небезопасно!

– И почему же? – спросил Видок.

Я не был уверен, что уже можно было раскрыть. И в то же время не хотелось рассказывать при Эмиле. Я понизил голос:

– Подумайте о ребенке! Его отправили в Лондон для его же безопасности. Его не похитили. В поместье ему угрожает реальная опасность.

Мадемуазель Ла Виктуар подошла и встала между нами.

– Где сейчас мистер Холмс? – требовательно спросила она.

– Пока мы разговариваем, он присматривает за графом, – ответил я. – Мадемуазель, дело весьма сложное, и лучше доверить его профессионалу. В ближайшее время в поместье будет вызвана полиция.

– А будет ли? Месье Холмс совершил много ошибок, n’est-ce pas?[66] Возможно, это очередная, – бросил Видок, и я понял, что его мысли заняты Никой.

– Прошу вас, – обратился я к леди. – Это непростое дело. В нем замешаны и другие дети.

– Другие дети? – требовательно спросила мадемуазель Ла Виктуар. – Есть другие дети… – Она взглянула на Эмиля и замолчала на полуслове.

– Хуже, мадемуазель, – сказал я. Она выдержала мой взгляд.

– Ясно. Похоже, то, чего я боюсь, правда, и Эмиль никогда не будет в безопасности, если зло не искоренить. Вы же сами утверждаете, что мистер Холмс занимается моим делом? И Видок поедет с нами. А вы, доктор Ватсон? Вы поедете? Я чувствую, что с тремя такими людьми, как вы, мы с Эмилем будем под защитой.

Меня терзали сомнения. Тревожные мысли о Холмсе не давали мне покоя, поэтому я и сам хотел как можно скорее вернуться в Ланкашир.

– В любом случае, – подвела итог леди, – независимо от того, поедете вы или останетесь, я отправляюсь туда ближайшим поездом.

– И я с вами, – добавил Видок.

Набросав короткую записку Майкрофту, я отправился с ними на вокзал Юстон. Через час мы уже сидели в купе первого класса поезда, следующего в Ланкашир. Эмиль мгновенно уснул на руках у матери, и она тоже задремала, склонившись над своим маленьким сыном. Мы с Видоком не спали. Когда поезд отправился в долгий путь на север, в надвигающуюся бурю, я жестом пригласил его выйти в коридор, где мы могли свободно поговорить.

– Видок, мне нужна кое-какая информация, – сказал я, предлагая ему сигарету. Он взял ее и помедлил, ожидая, что я дам ему прикурить. Я проигнорировал его ожидание, и он, пожав плечами, сам зажег сигарету и беспечно