Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Бонни Макбёрд

Затем он небрежно прислонился к окну. Его беззаботная улыбка и шелковый шарф на голове придавали ему вид театрального пирата. Сделав несколько затяжек, он посмотрел сквозь дым на меня.

– Что нужно? – спросил он. Боже, как меня раздражал этот человек!

– Расскажите, что произошло в Лондоне в наше отсутствие. Что вы узнали о людях, которые похитили Эмиля? Что заметили в поведении ребенка? Расскажите все, что, по вашему мнению, может помочь нам в Ланкашире.

Он выдержал паузу, с наслаждением втягивая дым. Затем, бросив окурок на пол, начал свой рассказ.

Глава 25. Рассказ Видока

Пока мы с Видоком курили в коридоре перед купе, за обледенелыми окнами поезда сгущались ранние сумерки. Мадемуазель Ла Виктуар и Эмиль дремали в нашем уютном купе, и мы видели их с того места, где стояли, благодаря не до конца задернутой занавеске. Хотя я не могу поручиться за точность изложения нашего французского коллеги, я уверен в своей собственной, поскольку записал его рассказ сразу после нашего разговора. По крайней мере, в общих чертах он похож на правду. Итак, вот что поведал мне Жан Видок.

– Как вам хорошо известно, после той встречи с вами на улице мы с Шери навестили Майкрофта, брата вашего приятеля. Никому из нас его план не понравился; мне приказали оставить поиски Ники (тем самым подтвердив подозрения Шери, что Ника была моим приоритетом, и, разумеется, это не способствовало ее расположению ко мне!). Майкрофт Холмс приказал мне отправиться по адресу в Бермондси, где, как точно установили его люди, находился Эмиль. Мне сообщили, что ваш приятель обнаружил статую в лондонских доках, и Майкрофт уверил меня, что договорился с «Сюрте» и Нику вернут Франции, а меня наградят за заслуги в ее возвращении – в обмен на мое сотрудничество сейчас.

Я полностью отдавал себе отчет, что меня оттесняют в сторону, чтобы вредному брату Майкрофта – нет, я не буду стесняться в выражениях относительно вашего приятеля, – достались все лавры возвращения марсельской Ники, пока я занимался бы своей возлюбленной и ее пропавшим сыном. Признаюсь, это та часть, которая не понравилась мне.

Я, конечно, не застрахован от тонких чувств и болезненных эмоций моей дорогой леди, тем не менее казалось логичным проигнорировать приказы этого назойливого позера Майкрофта Холмса. Наверное, на моем месте вы поступили бы так же – решили сначала выполнить самую неотложную из миссий.

Я рассуждал так: статуя, без сомнения, в ближайшем будущем покидает Лондон, отправляясь в место своего окончательного назначения; в то же время считается, что мальчик находится в безопасности, и вряд ли в ближайшее время его перевезут куда-нибудь еще.

Расставив приоритеты таким образом, я настоял, чтобы сначала мы вернулись в 221Б. Там я попросил Шери собрать наши вещи для «быстрого отъезда в Париж», а сам тем временем съездил бы за мальчиком один, забрал его и вернулся бы буквально через несколько часов. На самом деле мой план заключался в том, что сперва я собирался отправиться в доки, но, естественно, я не стал посвящать ее.

– Но hélas[67]! Моя дорогая Шери захотела сама отправиться за Эмилем. Причем прямо от «Диогена», и даже наше возвращение в 221Б вызвало у нее жуткое раздражение.

Я подозревал, что у нее был другой план. Я чувствовал, как в ней клокочет ярость, которую, как бы это сказать, не унять простым спасением Эмиля. Он был ее главным приоритетом, и… она хотела знать, что, кто и почему довел его до того положения, в котором он оказался. И если бы ребенку причинили какой-либо вред, я не сомневался, что она не покинет Англию, не отомстив.

Ох уж эти женские эмоции! Они не помогают в нашем деле, n’est-ce pas[68]? Она стояла у двери в квартире вашего приятеля, разъяренная, иррациональная, отказываясь отпускать меня одного. Я сразу понял, что она легко может поставить под угрозу и мою миссию, и спасение своего сына. И принял неожиданное решение.

– Шери, дорогая, подойди сюда! – позвал я ее. – Посмотри в окно. Не следит ли кто-нибудь за нами с улицы? Возможно, чтобы вернуть Эмиля, придется действовать в обход!

Она подошла к окну и посмотрела вниз.

– О Боже! Там действительно кто-то есть! Жан, всего лишь двадцать минут назад я видела этого человека возле «Диогена»! Это не может быть совпадением.

Но… кто это был? Я хитростью заманил ее к окну, чтобы достать кое-что из своей дорожной сумки, и теперь прятал эту вещицу за спиной. Но был ли там кто-то vraiment[69]?

Убрав вещицу в карман, я подошел к ней и отдернул занавеску. Моя дорогая была права. На другой стороне улицы, стараясь оставаться незамеченным, в тени карниза устроился мужчина. Пока мы рассматривали его, он бросил взгляд на наше окно. Alors![70] Вот он мой шанс! Задернув занавеску, я взял Шери за руку.

– Дорогая, – сказал я, – будет безопаснее, если ты останешься здесь. Так и мне легче увести «хвост», и самому ускользнуть от него, и все это исключительно в интересах Эмиля.

Для нас обоих было бы лучше, если бы она согласилась.

– Никогда! – объявила она. – Я пойду к Эмилю с тобой. Он не уйдет с незнакомцем.

Увы, такой поворот событий не вписывался в мой план. Быстрым движением я вытащил наручники, которые прятал в кармане, и пристегнул мою дорогую леди к столбу большого книжного стеллажа в вашей salon[71].

На юге Франции у нас есть особый вид ветра, который возникает будто из ниоткуда и такой сильный, что может снести небольшой дом. Он называется le mistral[72]. И именно так отреагировал мой нежный цветочек.

Ударом ноги в мое самое уязвимое место, за которым последовал резкий удар ее свободной правой руки, я был опрокинут на пол, и ваза с ее цветами – будь они неладны! – обрушилась мне на голову.

– Salaud![73] – крикнула она, и я не стану утруждать себя переводом. Затем последовал шквал слов и беспорядочных движений. Встав с пола, я поднял стул и осторожно пододвинул его к ней, словно подбираясь к цирковому льву. Она ответила мне ревом.

Я всего лишь хотел, чтобы она удобно отдохнула, пока будет ждать моего возвращения, но она вырвала у меня стул и швырнула его через всю комнату. Он едва не попал в старую скрипку, которая и была, как я полагаю, той самой страдивари. Во всяком случае, стул снес небольшой столик, заставленный химическим оборудованием, и оно вдребезги разбилось о пол. Повсюду разлились какие-то пузырящиеся жидкости. А вонь была – брр!

Потерпев неудачу в ее