Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

Девушка покраснела и заплакала.

- Я знала… знала что такой мужчина, как Игнат, не может заинтересоваться такой, как я…

- Вопрос о твоей привлекательности. которую ты, кстати, недооцениваешь, мне не важен. Но его интерес к нашей семье должен был тебя насторожить.

- Мне очень жаль, барыня…пожалуйста не отсылайте меня в Петербург. Я докажу, что мне можно доверять! Я больше никогда…

- Расскажи мне, о чем спрашивал Игнат.

- Он спрашивал о ваших отношениях с господином Шереметевым. И о вашем браке. И об адвокате, не запомнила его имя.

Странно. Что изменится, если Игнат будет знать эту информацию? Тревожило, что я не видела смысла.

- Так я останусь?-Умоляюще спросила девушка.

Я махнула рукой.- Иди уж.

* * *

Спать не хотелось и я спустилась в гостиную, взяла первую попавшуюся книгу и села в кресло. Но не успела прочитать ни строчки – раздался стук в дверь. Было слишком поздно для визитов и в первый момент я замерла, надеясь. что мне показалось. Но стук послышался еще раз.

Похоже, глупая девчонка нарыдалась и крепко уснула, пришлось идти открывать самой.

И как же я удивилась, увидев на пороге Владислава Ксаверьевича.

- Простите, Клеопатра Георгиевна, но завтра утром я должен отбыть ненадолго в Петербург и мне хотелось обсудить все, что мы узнали на данный момент. Если вы посчитает мой визит неприличным, я еще раз прошу прощения и больше вас не потревожу.

Я отошла в сторону:

-Проходите. Но почему именно со мной?- Я указала на второе кресло. Только что я воспитывала служанку, а теперь сама принимаю мужчину в неподобающее время и без свидетелей.

- Дело в том, что Михаил Александрович, как бы не хотел докопаться до правды, подсознательно защищает своего брата. Мы с вами единственные непредвзятые участники этого расследования. Поэтому я и задал вам неудобный вопрос и еще раз приношу свои извинений за то, как он прозвучал.

Я кивнула и повернулась, чтобы посмотреть на свет керосиновой лампы.

- Я понимаю. Но раз мы с вами такие… непредвзятые компаньоны, скажите честно, что вы думаете о Владимире Александровиче.

- Я не думал и до сих пор не думаю, что он причастен к похищению Марии.

- Вы использовали это слово. Значит вы считаете, что это было похищение?

- Все остальное не имеет смысла. Но я не могу сказать, что случилось с ней потом. Хотя совпадение слишком большое, чтобы не было связи. Я имею в виду, если Владимир Шереметев знал девушку.

- Знал.

Оленевский удивленно посмотрел на меня.

- Сегодня вечером я случайно наткнулась на Владимира и Макара. Шереметев находился в таком хорошем расположении духа, что я рискнула спросить его о Марии.

- И?

- Их познакомила Анна.

- Правда? – С неподдельным интересом спросил адвокат.

- Да, и Владимир очень хорошо отзывался о Марии. Я бы рискнула предположить, что девушка ему понравилась. Мне показалось, он не знает о ее исчезновении, во всяком случае он говорил о ней в настоящем времени. И… есть еще одна вещь, которые вам следует знать о нашем разговоре.

Он молча слушал мой рассказ о прогулках Владимира, которые тот совершает в одиночку «когда может».

- Как он сбегает? Он сказал?

Я покачала головой.- Я предполагаю, что Макар не запирает основную дверь или заднюю дверь. Когда я впервые попала во флигель, дверь была открыта.

- То есть он соучастник побегов.

- Он видит во Владимире ребенка и не понимает опасности. В первую очередь для самого его хозяина.

- Давайте подумаем вот о чем. Важна ли личность самой пропавшей девушки? Почему именно Мария?

- Потому, что она не ответила кому-то взаимностью или… наоборот ответила. Не тому человеку.

- Владимиру?

- Если и так, кто не хотел этого допустить? Выходит, нам нужно еще раз внимательно изучить все окружение Марии. Владислав Ксаверьевич, мне написала сестра из Петербурга. Три года назад в Койволе исчезла еще одна девушка. Дочь графа Строганова. Ее так и не нашли.

- Если эти истории связаны, то тем более похищение Марии не может быть случайным или спонтанным. Оно должно быть хорошо подготовлено. Но прошу вас, ничего не предпринимайте, пока меня не будет. Я уеду на пару дней, неотложные дела требуют моего присутствия в Петербурге.

- Владислав Ксаверьевич… вы - присяжный поверенный, одно дело защита вашего клиента, совсем другое – желание найти девушку. Я же вижу, что вы, как и я, хотите раскрыть эту тайну. откуда у вас это стремление?

- Хм… Наверное, однажды вам кто-нибудь расскажет…- Оленевский помолчал, глядя на пламя в лампе. лучше, если я сделаю это сам. Видите ли… моя мать была болезненной. Всегда была. У нее случались ужасные мучительные приступы кашля, которые длились часами, иногда днями. Они истощали ее, высасывали из нее жизнь - Он поморщился от боли, вспоминая прошлое.- Доктора отправляли ее в постель на несколько недель. Помню, как маленьким мальчиком я ужасно боялся, что она просто задохнется.

- А ваш отец? – мое сердце сжалось об боли за того маленького мальчика.

- Мой отец был офицером, служил на флоте. У нас были слуги, но семьей были мы трое, я, моя мать и ее горничная. Она всегда была рядом, когда родился, она уже была.

Оленевский поднялся, подошел к окну и одернул занавеску. Долго вглядывался в темноту. Я не задавала вопросов, такие истории человек должен рассказывать сам.

- Я учился в университете, когда матери, казалось, стало лучше. Но вскоре ее состояние начало ухудшаться. Она не могла ничего есть, ее силы начали иссякать. А потом вернулся кашель. Врачи ничего не могли для нее сделать, они даже не находили чахотки. А потом… моя мать скончалась. Незадолго до Рождества. Отец потребовал расследования, я сопротивлялся, настаивая на том, что это просто болезнь. Мы поссорились. Я считал, что отец таким образом пытается избавиться от вины за то, что его никогда не было дома.

- И что случилось?

- Полиция быстро обнаружила доказательства вины горничной моей матери. Я никогда не обращал внимания на такие вещи, но остальные слуги сказали, что когда мать стала чувствовать себя лучше, она поймала горничную на краже мелких вещей и собиралась ее уволить. Но потом вновь почувствовала себя плохо и не смогла обойтись без ее привычной помощи.

- Горничная