Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

- У вашей дочери были враги? – Спросила я.

Григорий Васильевич посмотрел удивленно.

- Как это возможно? Какие враги могут быть у восемнадцатилетней девушки?

- Наверное, слово «враги» слишком сильное. Я слышала о доброте вашей дочери, но порой даже лучших из людей недолюбливают по той или другой причине. Есть ли люди, которые с ней не ладили, могли желать ей зла?

Мужчина опустил глаза. Морщины на его лбу углубились.

«Так-с. Интересно».

Он посмотрел в окно, словно искал там подходящие слова.

- Есть одна вещь…

Мы с Оленевским переглянулись.

- Я не хотел рассказывать, потому что это может создать у вас неправильное представление о Машеньке.-Он вскинул голову, словно собираясь защищаться.- Она… она обладала даром ясновидения.

Мы с Оленевским снова переглянулись.

-То есть она может видеть будущее до того, как оно наступит? – Владислав Ксаверьевич тщательно подбирал слова.

- Часть будущего. Важные события и то, что Бог решит ей показать. Это… досталось ей от матери.

Конечно я слышала о таких вещах, если ты вращаешься в определенном обществе в Петербурге, то поневоле сталкиваешься с многочисленными гадалками и медиумами, но девушка мещанского сословия в Койволе…

- Из-за этого у нее появились враги? Люди ей не верили или обижались, или завидовали?

- Большинство было ей благодарно. Однажды Машенька увидела, что у нашей соседки будут проблемы с родами и уговорила ее мужа срочно вызвать доктора, хотя ничто не предвещало проблем. Это спасло жизнь ребенку. Но есть и те, кому это не очень нравится. Поручик Репнин… он всегда говорил, что Машеньке нужно забыть об этих глупостях. Есть еще наш сосед, Макаров. Машенька говорила, что ему не нужно чинить крышу дома в тот день. А когда он рухнул с лестницы и сломал руку, то обвинил дочь, что она наложила на него проклятье.

- Он мог причинить вред вашей дочери?

- Нет. Он, может, не слишком приятный человек, но он не жесток. Мы же не можем обвинить Дарью Семеновну, которая живет на даче у леса. Угрозы это одно, но, услышав об исчезновении Машеньки. она была просто убита горем.

- Угрозы?

- Машенька сказала, что сын Дарьи Семеновны погибнет. Так и случилось и она… кричала, что дочь… попадет в ад. Но она была охвачена горем, я не думаю, что она имела это в виду буквально, хотя и не слишком любит Машеньку.

- Как давно это было?

- Несколько месяцев. Меньше полугода.

- Есть ли что-нибудь еще, что нам надо знать о вашей дочери?

- Я не могу вспомнить ничего такого.

- Мы можем зайти в комнату вашей дочери? И поговорить с ее горничной.

- У Машеньки не было горничной. Ей иногда помогала Василиса, девушка, которая готовит нам еду. Но зачем вам в ее комнату? Она же не могла знать, что исчезнет.

- Нет, но она могла столкнуться с чем-то подозрительным и записать это. Возможно, там ничего нет,- успокаивающим тоном сказал адвокат.- Но у меня есть опыт в подобных делах, и я предпочту посмотреть сейчас, чем потом обнаружить, что зацепка всё это время нас там ждала.

Григорий Васильевич кивнул, сначала неуверенно, потом уже согласно.- Я не думаю, чтобы у Машеньки был дневник, но лучше поищите. Я говорил с Василисой, когда дочь пропала, но… наверное лучше вам поговорить с ней.

Василиса была крепкой девицей, не склонной к рыданиям.

- Нет, барышня не ведет дневник. Она хранит все здесь,- Василиса постучала пальцем по лбу.

- Но какие-то записи, например о своих… видениях.

Девушка покачала головой. – Она не записывает. Если вы думаете, что ей это нравится, то нет, это проклятье. Чаще всего это приходит ночью, как кошмары и она просыпается разбитой и изможденной.

- И часто они снятся?

- Раньше часто, но последнее время нет, очень редко. Она даже не боится ложится спать, как раньше. То есть… до недавнего времени.

- Почему до недавнего? Что-то случилось?

- Я не знаю. Последнее время она ходила такой счастливой… я даже подумала, что она влюбилась. Никогда ее такой не видела. А потом… потом кошмары снова вернулись.

- Что это были за кошмары?

- Она не говорила, не хотела мне говорить. Я спросила, может это кошмары о ее отце. Но она сказала, что нет. И тогда я подумала…- Девушка осеклась, на лице появилось выражение испуга.

- Что это видения о ней самой.

Василиса испуганно закивала.

«Если Мария предвидела свою смерть, то это хуже любых кошмаров. Как она могла жить с этим, зная что ничего нельзя предотвратить? И если будущее, которое ждало ее, было настолько ужасно, то могла она броситься в реку?»

Видимо, на моем лице был написан ужас, потому что Оленевский мягко сжал мою руку и тут же отпустил.

- Мария Григорьевна упоминала кого-нибудь, с кем она поссорилась? Может, кто-то затаил обиду?

- Нет. Но она не особо говорила со мной. Предпочитала все держать при себе.

-А с ее подругой, Анной, она могла откровенничать? Анна приходила сюда к Марии Григорьевне?

- Нет, не приходила. Но… совсем недавно барышня сказала что-то такое… не могу вспомнить…

- Вспоминай, что она сказала?

- Что-то вроде… насильно мил не будешь, как-то так.

- То есть она не нравилась подруге? Или наоборот?

- Я не знаю. Мне кажется… это про того мужчину.

- Какого мужчину?

- Который приходил с Николаем Владимировичем.

- Репниным?

- Ну, да.

- Что за мужчина?

- Откуда мне знать! Я просто видела, он подошел к ней на улице, а она отказалась с ним разговаривать.

- Когда это было?

- Давно уж, недели, поди, две назад.

* * *

- Его зовут Константин Калашников. Тоже военный в отставке. Из мелких дворян. Он часто приезжает из Петербурга к Репнину.

- Почему же вы не сказали раньше?- Оленевский с укором посмотрел на хозяина дома.

- Я не подумал… он выглядел приличным человеком. Хотя я… прогнал его.

- Прогнали?

- Он был слишком настойчив. И сказал однажды, что болезнь моей дочери – болезнь, подумать только! – лишит ее возможности замужества. Я послал его к черту. Думаете, он причастен к исчезновению моей дочери?

- Мы не знаем. Можете рассказать, как он выглядел?

- Невысокий, склонный к полноте, но весьма привлекательный.

«Вот и еще один персонаж этой истории. Но зачем ему похищать