Тайна дома на холсте - Юлия Владиславовна Евдокимова

- Именно так. Она не собиралась убивать мать, давала маленькие порции яда, чтобы вызвать недомогание. Но ослабленный организм однажды не справился…

- Боже мой…

- Она до последнего клялась в своей невиновности. И я почти поверил ей. Я чуть не помог ей избежать наказания за убийство моей матери. Ведь за эти годы она стала членом семьи и всегда была рядом.

- Мне так жаль…

- С тех пор я всегда ищу правду, какой бы горькой она ни была. Со временем работа перестала быть для меня чем-то личным, иначе я просто не смог бы хорошо ее выполнять. Я прекрасно понимаю, что дела не похожи на дело моей матери. Но правду я ищу всегда.

- Но вы не стали следователем, вы стали адвокатом.

- Потому что судебные ошибки все еще существуют. И знаете, Клеопатра Георгиевна… даже виновный имеет право на то, чтобы объяснить свой поступок.

- Сегодня я подумала, что мы совершили ошибку. Мы уберегали Владимира от лишних вопросов. Наверное, пришло время задать их ему напрямую.

- Дождитесь моего возвращения, Клеопатра Георгиевна. Похититель, кем бы он ни был, наверняка опасен.

Глава 20. Болтужев, наши дни.

Глава 20. Болтужев, наши дни.

Дорога привела их в ту часть деревни, где никто не жил. Окна в домах заколочены, кое-где просели, но не так сильно, как можно было ожидать. Сделать бы здесь ремонт, с корниловскими-то деньгами! Хотя какой смысл сохранять то, что давно умерло, он не пустит сюда не только новых владельцев, но даже ремонтную бригаду.

«А ведь ему очень нелегко»,- подумала Таисия,- «наверняка сердце разрывается при виде того, как умирает деревня. Как ему вообще здесь живется, как это - знать, что за твоей спиной лес скрывает три улицы с заброшенными домами?

Природа уже брала свое. Там, где некогда были улицы, все заросло травой и дорожки лишь угадывались. Сквозь крыши нескольких домов проросли деревья и чувствовали себя внутри домов весьма вольготно, судя по раскидистым кронам.

Почему-то она ожидала увидеть дореволюционные таблички, хотя деревню покинули в конце сороковых годов ХХ века. Таблички были, но советских времен. Как бы ни пряталась в лесах эта деревня, кто-то занимался топонимикой, даже на картах в интернете есть ее улицы. «Лесная», «Речная». На каждой по три-четыре дома. Вот и Озерная, совсем маленькая.

Озеро превратилось в болото, заросло ряской и камышом и все ближе подбиралось к домам. Лягущки орали так, что закладывало уши, от мошек приходилось отбиваться обеими руками.

Но главное – табличка с названием улицы на первом доме сохранилась. И если это дом номер один, то дом у самого озера должен быть третьим. Тут всего-то пять домов по обе стороны.

Сердце забилось так, словно впереди ждало свидание с кем-то очень дорогим. Словно ей снова семнадцать лет и она спешит на первую встречу с… впрочем, какая теперь разница, как его звали… От волнения даже зрение село. Или это дымка поднимается с болота?

Казалось, дом вот-вот рухнет, внизу дерево потемнело от постоянной сырости. Раньше, когда озеро было далеко, разливы его не касались, иначе не построили бы здесь такую внушительную усадьбу. Сегодня о ней напоминали лишь развалины подсобных флигелей, конюшни, некогда обширный сад смешался с лесом.

- Я бы туда не ходила, - сказала Серафима.- Все подгнило, в марте вода, небось, стоит даже на первом этаже.

- Но я не могу…- немного растерянно ответила Таисия.- Я же так сюда стремилась…

- Чтобы поглядеть со стороны и успокоиться. Есть этот дом, вот, стоит перед тобой. Что ты хочешь там найти? Другие картины? Судя по тому, что ты рассказывала, отсюда все вывезли.

Улыбка вышла нервной. – Я не могу объяснить. Но я хочу туда зайти. Это все равно, что… тебе показали шоколадное пирожное, поманили, помахали перед носом и унесли.

- Пусть останется тайной. Если ты сейчас войдешь и дом не сложится над твоей головой и не погребет тебя под обломками, это будет огромным разочарованием. Представляешь, ты вошла - а там ничего нет!

- Но ведь я не узнаю этого, если не войду, правда?- Таисия решительно шагнула на крыльцо, но дальше делала маленькие, осторожные шаги, пробуя доски под ногами.

Если на двери когда-то и был запор, он давно отвалился. Главное, что дверь отворилась, пусть с усилием, не вросла в проем, отсырев.

Она осторожно вошла в помещение, бывшее раньше вестибюлем, уж точно не деревенскими сенями. Наверх вела лестница с резными перилами, ступени кое-где провалились, дыры зияли посередине. Пахло мышами, сыростью и… временем.

В комнатах пусто, ни мебели, ни вещей. Лишь пятна на давно выцветших обоях напоминают, где стоял шкаф, где висело зеркало. И… картина. Этот темный прямоугольник идеально подходил для картины Вересаева.

В другой комнате отказался старый сундук. Таисия с трудом откинула крышку, та тяжело ударилась о стену и показалось, что дом вздрогнул.

- Я же говорю, он сейчас развалится,- прошептала Серафима.

Здесь не хотелось говорить громко, чтобы не дрожали стены и… не спугнуть духов. Или даже духи отсюда ушли и осталась только тяжелая, сырая тишина? Неожиданно посветлело. Это разошлись тучи, выглянуло солнце и в доме все изменилось в один миг.

Несмотря на пустоту и ветхость появилось что-то еще, мимолетное, хрупкое, словно воспоминание о годах когда здесь жили люди, пили чай у окна с видом на сад, просыпались с пением птиц, сидели под зонтиком на ажурном стуле под яблоней. Или все было не так, деревня беспоповцев жила по строгим старообрядческим правилам и даже местному помещику не полагалась радоваться жизни? А тем, кто купил дом? Антонина Сергеевна рассказывала, что дедушка и бабушка были очень строгими, аскетичными. Хотя имущество с собой в Москву забрали, не оставили.

Впрочем, что она… это обычная бережливость небогатых людей, покупать новое на новом месте обойдется дорого.

Когда осела пыль, оказалось, что в сундуке лежат ветхие тряпки и старые газеты, настолько пожелтевшие и выцветшие, что их не хотелось трогать.

— Наверх надо, — сказала Таисия, поднимая голову к потолку.

Они вернулись в вестибюль уставились на шаткую лестницу во второй этаж. Перила держались на честном слове.

- Даже не вздумай. Если что, сюда Скорая не проедет. Сказала Серафима.

Таисия вздохнула и вздох был говорящим.

- Полезу я. Я моложе.- Сказала Серафима.

Грайлих не успела возмутиться.