Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер

«Всё, что я могу предположить, это то, что они этого не сделали», — сказал Карелла.

«Ты только что сказал...»

«Они вернули ему восемь тысяч долларов, да, но это не были те восемь тысяч, которые они забрали у него ранее. Они вернули ему настоящие деньги. Даже дама в банке сказала, что это были настоящие деньги.»

«Зачем им это делать?»

«Потому что они не хотели, чтобы кто-то поднимал шум. Если забрать у него деньги, он может потом устроить неприятности, кто знает? Может даже прийти к нам с жалобой, кто знает?»

«Бывший заключённый?» — спросил Олли.

«Кто знает? Но вернуть ему восемь тысяч настоящими купюрами...»

«У них, наверное, есть чёрный фонд», — сказал Мейер. — «Такой же, как у нас.»

«Могу поспорить. Они вытаскивают из него восемь тысяч, отправляют Струтерса прочь, приятно было познакомиться, парень, больше нас не беспокой.»

Олли посмотрел на него.

«Для меня это слишком сложно», — сказал он.

«Ты что, не понимаешь?» — спросил Карелла. — «Зачем двум блондинкам с бутылкой шампанского подниматься в квартиру одинокой женщины под надуманным предлогом дня рождения, вонзать ей в голову шило для колки льда, оттаскивать её в парк, раздевать догола и бросать в логово льва, где её съедят до неузнаваемости? Зачем им нужно было, чтобы она исчезла?»

«Зачем?» — спросил Олли.

«Потому что она наткнулась на что-то в Игл-Бранч, штат Техас.»

«Игл-Бранч?» — сказал Олли и перестал жевать.

«В чём дело?» — сразу спросил Карелла.

«У моего издателя есть торговый представитель, который живёт там.»

«Твоего издателя?»

«Да, я пишу книгу, я тебе не говорил?»

Карелла взглянул на Мейера.

«Я случайно наткнулся на издателя, который искал хороший триллер», — сказал Олли. — «Так что, когда я не занимаюсь на фортепиано, я работаю над книгой. Обратный отсчёт начался!» — драматично объявил он и сунул в рот ещё один кусок пиццы.

«Ты случайно наткнулся на издателя», — сказал Карелла. — «С торговым представителем, который живёт...»

«В канун Рождества я наткнулся на парня, засунутого в мусорный бак», — объяснил Олли. — «Пуля в затылке. Мне показалось, что это наркомафия, но оказалось, что он был честным торговым представителем. «Уодсворт и Доддс». Так называется издательство, в котором он работал.»

«Олли», — сказал Карелла. — «Игл-Бранч — это место, где Кэсс Ридли познакомилась с двумя парнями, которые отправили её в Мексику.»

«Ну, это я знаю, Стив-а-рино.»

«Игл-Бранч — это место, где всё началось.»

«Ну, а почему, по-твоему, я об этом упомянул?»

«Ты хочешь сказать, что у нас есть связанные убийства?»

«Я вовсе не это имею в виду. Я говорю, что наткнулся на труп, который работал в издательстве, у которого есть торговый представитель, живущий в Игл-Бранч, штат Техас. Вот что я имею в виду.»

«Как зовут этого парня из Техаса?»

«Рэндольф Биггс.»

«Техасский рейнджер», — сказал Карелла Мейеру.

«Нет, он торговый представитель», — ответил Олли.

«Твой труп случайно не носил с собой поддельные стодолларовые купюры?» — спросил Мейер.

«Ну, я не знаю, поддельные они или нет», — ответил Олли, — «но вы можете их посмотреть. Я уже передал их в канцелярию по имуществу.»

Они расписались в получении и забрали семь стодолларовых купюр, которые детектив Оливер Венделл Уикс изъял из бумажника Джерома Хоскинса и сдал на хранение в отдел вещественных доказательств. Без десяти десять того же вечера, когда в Вашингтон отправилась последняя специальная почта ФБРCLI, деньги уже были на борту самолёта вместе со срочным запросом в Федеральный резерв с просьбой немедленно проверить их на подлинность.

Купюры и ответ из ФРС уже ждали на столе Кареллы, когда он пришёл на работу рано утром следующего дня — двадцать восьмого декабря.

Деньги были подлинными.

Глава IX

Никмадду Зарзур был очень расстроен тем, что к нему относились как к террористу. Даже если он и выглядел как террорист. Даже если он и был террористом. Что, по сути, и было правдой.

Проблемы начались в тот момент, когда он пересел с рейса № 613 авиакомпании «Эйр Франс» из Дамаска в Париж на стыковочный рейс № 006 в США. Он был одет в чёрный льняной костюм, белую рубашку без галстука и маленькую красную феску, которую любят носить турецкие джентльмены, хотя он не был ни турком, ни джентльменом. На сирийском участке полёта он был просто ещё одним арабом с кожей цвета пустынного песка, аккуратно подстриженными чёрными усами и одним золотым зубом, который иногда блестел в левом верхнем углу рта. Но в тот момент, когда он пересел на самолёт в Париже, он стал человеком, чьи потрёпанный чемодан и одежда привлекли внимание охранника, который садился на рейс в 15:15 в США. Охраннику и в голову не пришло, что если бы Никмадду действительно был террористом — а на самом деле он им и был — то он бы вёз чемодан «Луи Вюиттон» или что-то менее привлекающее внимание к его внешнему виду. Охранник перерыл его скудные пожитки, а затем допросил и конфисковал маленькую коробку свежих инжирных плодов, которые, по словам Никмадду, он вёз в США для своей незамужней тети. Охранник не заподозрил, что в потёртой и изрытой шрамами коричневой кожаной сумке было двойное дно. Он не мог себе представить, что на дне сумки аккуратно сложены почти два миллиона долларов наличными; рентгеновские аппараты не обнаруживают бумагу.

И, конечно же, те же самые неприятности ждали его при прохождении таможни и иммиграционного контроля здесь, на восточном побережье щедрых Соединённых Штатов Америки, даже несмотря на то, что его паспорт был в порядке, даже несмотря на то, что он показал им визу, для них это не имело никакого значения. Он выглядел как террорист, следовательно, он был террористом. Что, по сути, было правдой. Но это его раздражало.

Теперь...

Наконец-то.

«Ахлан ва-Сахлан.»CLII

«Ахлян бикум»CLIII, — сказал Никмадду.

Правильный ответ, во множественном числе, потому что он разговаривал с тремя из них. Он никогда раньше не встречал никого из них. Мужчины представились. Один из них, явный лидер, носил маленькие загнутые вверх усы, которые делали его лицо улыбающимся. Он прошёл обучение в Афганистане, по слухам, имел связи с Египетским исламским джихадомCLIV.

«Исми Махмуд Гариб», — сказал он. «Меня зовут Махмуд Гариб.»

Второй мужчина имел суровый, дублёный вид пустынного