Жены убийц и их тайная жизнь - Элизабет Арнотт

Она приникает ухом к первой же массивной двери. Там мертвая тишина. Марго движется дальше. Стены в коридоре увешаны дорогой живописью. Откуда уверенность, что картины – дорогие? Оттуда, что там изображено бог знает что. И потом, Кларк, если бы захотел, мог бы купить все содержимое хранилищ музея Уитни[61]. Однако и Кларк не удержался, украсил интерьер третчиковской[62] «Китаянкой», точнее, репродукцией этой безвкусной картины. Вот уж лет десять зеленолицые «Китаянки» множатся в гостиных каждого благополучного пригорода; имеется такая и у Беверли. Марго, будь у нее средства, остановила бы выбор на Уорхоле. Только, разумеется, не на этих вульгарных банках томатного супа. О нет, она купила бы диптих «Мэрилин» в пару к своей любимой лампе от Гаэ Ауленти[63].

Марго прищелкивает языком. И почему это состоятельные люди начисто лишены художественного вкуса?

Внезапный едва слышный скрип заставляет Марго вскинуть голову. Из-за приоткрытой двери выплывают колечки сигарного дыма.

Первый порыв Марго – вжаться в стену, затаиться. Однако чутье нашептывает: логово Кларка – именно за этой дверью, и назад пути нет.

Марго делает шаг к двери, тихонько толкает ее.

Комната – темная, обшитая панелями красного дерева – наполнена дымом. Одна стена представляет собой экран, на него направлен луч проектора. Идет черно-белое кино. Шуршит пленка, и этот звук создает ощущение, будто время здесь замерло.

Диван, обитый бархатом сливового цвета, столь широк, что между его подлокотником и стеной почти не осталось места. На диване расселся Мейсон Кларк: ручищи водружены на спинку, затылок по-бульдожьи жирен и складчат.

Кларк почуял, что Марго вошла, но не дает себе труда повернуть голову. Он пыхает сигарой и голосом, лишенным интонации, зовет кого-то, скрытого в дыму:

– Чадвик.

Тотчас от стены отделяется крупная мужская фигура, движется к Марго.

При других обстоятельствах Марго было бы смешно. Войдя, она не заметила Чадвика, и теперь ей вспомнилась сцена из дрянного фильма Кларка: там «плохой парень» тоже является из тени, готовый поднять руку на женщину. Марго всегда считала, что фильмы Кларка пестрят штампами.

– Я не актриса.

Чадвик резко останавливается. Наверное, наловчился выдворять амбициозных старлеток.

– И не модель. А еще, мистер Кларк, я нахожу ваши фильмы довольно скучными.

Кларк, услыхав такое, поворачивается к Марго, не опуская рук с диванной спинки, меряет ее взглядом, задерживается на бюсте и бедрах. Глазки у него как щелочки, физиономия мясистая, углы рта брезгливо опущены. Он лыс; на людях, верно, появляется в парике. Каждая ладонь размером с тарелку, пальцы длинные, толстые. Легко представить, как эти пальцы сжимают рукоять крушащего молотка.

Марго сглатывает, но глаз не отводит. Ей известно: худшее, что можно сделать при встрече с хищником, – это выдать свой страх. Она косится на руки Кларка – нет ли татуировок. В ее мозгу так и горят два слова: «LOVE» и «HATE».

Ни с того ни с сего плечи Кларка начинают сотрясаться. Неужели у него аневризма? Марго глядит на Чадвика, который сам таращится на Кларка, пока свистящие звуки не наполняют комнату. До Марго доходит: это Кларк так смеется.

– Мои фильмы – скучные? – осипшим голосом отвечает Кларк. – Я правильно расслышал? Поди-ка сюда, лапонька. Расскажи, как бы ты их пересняла.

Вот так оно и начинается, общение актрисы с режиссером, думает Марго. Кларк садится ровнее, призывно похлопывает подушку рядом с собой. Марго взглядывает на Чадвика (тот невозмутим) и бочком подходит к дивану. Ноги Кларка вытянуты вперед, раздвинуты; жирные ляжки вызывают ассоциации с окороками. Кларк снова хлопает по подушке, будто Марго – какая-то собачонка.

– Чадвик, свободен, – бросает Кларк, не глядя на телохранителя.

Потому что глядит он на Марго, на ее голые бедра. Ей вдруг становится зябко: зря не надела жакет из искусственного меха.

– Ничего. Пусть останется, – говорит Марго.

Чадвик в замешательстве, но Кларк жестом гонит его. Наконец дверь за ним закрыта.

И тотчас Марго взята в кольцо теней – по крайней мере, такое у нее ощущение. Щелкнул капкан, и она – перламутровая бабочка – пришпилена лучом прожектора.

– Садись.

Это приказ, тут нет сомнений. Марго опускается в кресло.

– Э, нет, так не пойдет, – журит ее Кларк. – Вот сюда садись.

В третий раз он хлопает по дивану – теперь настойчиво, властно.

Не хватало, чтобы Кларк разозлился. Марго перебирается на диван, как ей велено. А между тем лапищи Кларка от ее горла отделяет всего несколько дюймов. И Марго поклясться готова, что от них идет жар.

– Итак…

– Синди, – представляется Марго.

– Синди, – Кларк издает смешок. – Недурно. Тебе это имя подходит. Синди, стало быть; допустим. Ну, Синди, если ты не актриса и не модель, чем же ты занимаешься?

– Я работаю в модной индустрии.

– Ну да, это сразу видно. – Он ерзает, еще глубже уходя в подушки. – Значит, по-твоему, мои фильмы скучны?

Раздается хмыканье; звук дребезжащий, словно легкие Кларка полны жидкости. На экране Джимми Стюарт подносит к глазам бинокль; Грейс Келли прихорашивается перед зеркалом[64]. Марго опускает голову; приемчик она почерпнула из передачи о животных. Тот, кто меньше размером, должен изобразить смирение, признать свою слабость, если не хочет вспышки агрессии.

– Я бы другие сюжеты выбирала, – сладчайшим голоском поет Марго.

– Да? И какие же?

Кларк переместил руку с диванной спинки на сиденье, и его пальцы теперь в считаных миллиметрах от бедра Марго.

– Например, насильственная смерть женщин в Берривью.

Марго пристально глядит Кларку в лицо, но дожидается только ободряющего кивка: мол, рассказывай дальше. Явив мокрый язык, Кларк облизывает верхнюю губу.

– Преступник выбирает красивых, ярких девушек. Одаренных. Спортивных.

Кларк качает головой, давая понять: банально, неинтересно.

– Убийства похожи на ритуальные. И обставлены, как в театре.

Кларк вскидывает брови.

– А точнее?

Его пальцы уже практически касаются ее бедра – Марго это чувствует.

– Точнее – убийца, уже умертвив жертву, придает телу вызывающую позу.

Марго пристально смотрит на Кларка, предвкушая миг, когда до него дойдет: он разоблачен.

– На всех убитых девушках одежда известной категории; преступник словно хочет донести некий посыл.

– Знаете, мисс Синди, я таких фильмов насмотрелся.

Кларк водружает руку на диванную спинку, но в процессе успевает провести пальцами по бедру Марго. Ее охватывает ужас. Каждый дюйм тела вопит: напади первая, вцепись ему в глотку; вон на столе лампа – сгодится как оружие! Однако Марго должна ведь припереть Кларка к стенке.

– Диана Говард Мюррей была задушена. Преступник натянул на нее чулки с подвязками.

– Диана Говард Мюррей… Она, часом, не из «Метро-Голдвин-Майер»?

Марго хлопает глазами. Кларк перехватывает, удерживает ее взгляд, но в